При этом она бросила ТАКОЙ взгляд на его секретаря, что удивительно даже, как еще не спалила на месте. Служанке явно не понравилось, что бывшая коллега-лохушка (по ее собственной терминологии!) теперь разъезжает с наследниками в семейном элеваторе. Смотреть на это было… больно. Хотелось ляпнуть или сделать какую-нибудь гадость, но присутствие господ накладывало свои ограничения. А еще, она это прекрасно знала, Катерина в ответ на оскорбления могла и вполне профессионально дать в лицо.

Павел оглянулся на черновласку, способную стать достойной рекламой любому пластическому хирургу. Имени ее парень не помнил. Но…

— Замри, дай на тебя полюбоваться! — попросил негромко клановец.

Девушка послушно застыла в лучшем, как ей казалось, ракурсе.

В этот раз времени было немного. Поэтому никакого представления с ее грудью своим спутницам Волконский показать не успел. Та просто мигом обвисла, мешками с картошкой упав практически до пола. Получилось довольно эффектно. И… судя по волнам довольствия, что практически кожей ощущались от Катерины, больше «зудеть» по поводу его «истощения» (уже, кстати, вполне прошедшего!) секретарь не будет.

Сам Волконский предпочитал куда более тонкую и элегантную работу, а вовсе не шутки на уровне «Юмор сортирный. Обыкновенный». Однако сейчас попросту не было времени. Их ждали. А потому пришлось обойтись экспресс-вариантом.

— Благодарю, — коротко кивнул Павел, развеивая иллюзию.

Девушка тут же исчезла, не забыв напомнить, что «если что, то господин знает где ее найти!». Она все так же готова была использовать любые «лифты», чтобы вскарабкаться хотя бы на следующую ступеньку по карьерной лестнице.

— Что это было? — ровно поинтересовалась Светлана, раздумывая над тем, что подобное представление уже как-то и удивления не вызывает.

Брат промолчал. Объяснять сестренке все тонкости взаимоотношений блондиночке с этой… изрядно оттюнингованной девой ему не хотелось.

— Традиция, — тем же тоном ответила вместо него Катерина, с трудом скрывая улыбку.

— Ну, разве что так… Паша… Ты хочешь остаться один?

Замеревший перед ней клановец пожал плечами.

— Нет, все в порядке, — ответил он и прижал ладонь к сканеру.

Двери в его покои послушно распахнулись и он шагнул вперед.

Удивительно, но он действительно ждал этого мига. А теперь… не чувствовал ничего! Нет, какая-то радость была, конечно. Но, скорее, это ощущение можно было описать удовлетворением от хорошо проделанной работы. Но никак не радостью возвращения.

Волконский оглянулся. В помещении было светло, чисто и чуть прохладно. Все вещи остались на своих местах и… все. Эти стены ныне казались чужими. А еще накатывало какое-то странное чувство, будто чья-то рука сдавливает грудь. Отчего же он раньше не замечал сколь узки коридоры на этажах по сравнению с проспектами внизу?