Павел недоуменно приподнял бровь. Гриня тут же рукой сделал пикирующий жест.

— А, это… — выдохнул Павел.

Любопытство местного босса понять можно было. Ладно, их обстреляли. Допустим, при известном напряжении фантазии, можно было понять появившийся из ниоткуда глайдер (хорошо хоть на подаренной машине Павел приказал закрасить гербы — а то вот где бы поводов удивиться было бы выше крыши).

Странности начались после. Уже после того как помятые и раненные бойцы выбрались на ту самую дорогу, метрах в ста пятидесяти от того места, где догорала машина Скола. Некоторое время они потратили на оказание первой помощи раненым. Затем еще минут десять проверяли, что можно спасти из двух сгоревших машин и одной разбитой. А к тому времени как раз появилась и машина полиции.

Григорий попытался было придумать как именно объясниться с людьми государевыми, мысленно смирившись с необходимостью «прокатиться», но… те просто проигнорировали их, принявшись выстраивать оцепление.

Представители СИБ появились примерно через девятнадцать минут после полицейских. Вот в этот миг Гриня реально попрощался со свободой на долгие-долгие годы. И дело даже не в трупах в лесочке, двух догорающих авто и связанной девки с заткнутым кляпом ртом и переломанными пальцами (магичка явно продемонстрировала сноровку «жестовика», а получить в спину чем-нибудь неприятным никому не хотелось), а в тех самых амулетиках на шеях людей.

Однако ничего из этого не заинтересовало и службистов. Те, приняв короткий доклад от старшего полицейского чина, застыли на месте и принялись ждать.

Это продлилось недолго. Минут через пять из леса вышел Павел со своими людьми и направился к оцеплению. Несмотря на «вепрь» и внешний вид, словно парень на терке прокатился, никому и в голову не пришло его остановить. Он спокойно прошел мимо полицейских и, поморщившись, сбросил на землю оружие и пару сумок, которые огонь хоть и потрепал, но не сжег.

— Ну, — негромко буркнул мужчина интеллигентной наружности, обращаясь явно к Волконскому.

Тот пожал плечами и тут же сморщился от стрельнувшей боли.

— Это ты ко мне обращаешься? — поинтересовался мужчина, услышав неразборчивое шипение.

— Просто… ругаюсь! — прохрипел парень.

Больше никто не сказал ни слова. Конторские прогулялись по лесочку, пока Шут, Гладь, Стих и Мышь дербанили аптечки из сумок. Благо никому из выживших экстренная помощь не требовалась.

— Это что? — поинтересовался все тот же мужчина по возращении.

Взгляд его уперся в пленницу.

— Трофей, мля, — крикнул парень. — На память.

— Мы заберем, ты же не возражаешь?