Еще больше удивляло равнодушие Матвея, еще до появления Волконского успевшего самостоятельно (!) сходить до бара и вернуться с двумя стаканами апельсинного сока.

— О, спасибо, — коротко кивнула девушка, будто напиток ей поднес не сын графа, а простой официант. — Хм, апельсиновый…

— Я помню, что это твой любимый, — так же естественно и без всякого контекста откликнулся Воронцов.

Девушка чуть смутилась, чем немного успокоила Архипова. Хоть одна реакция соответствовала расчетной. При разнице в их положении, она просто обязана была хоть как-то проявиться.

А вот Матвей с Леной едва заметно улыбнулись друг другу. Он не стал напоминать, при каких именно обстоятельствах запомнил ее любимый напиток, а Кошкина отказалась от продолжения спора, чем именно лучше запивать крепкие алкогольные напитки, начатый одним прекрасном утром на территории полигона СИБ. Для справки: графский сын ратовал за томатный сок с перцем и солью. Просторы полигона и пьянящее чувство свободы сыграло с участниками довольно злую шутку. К тому моменту как Павел подошел выяснить что за шум, оба участника дискуссии уже успели повеселить окружающих довольно эмоциональными пассами в адрес друг друга. С другой стороны, там уже каждый участник мероприятия умудрился что-нибудь «отколоть». Так что все что произошло на полигоне — там и осталось.

Ну, а чтобы ни у кого сомнений не осталось, перед тем как вывести всех с полигона, клановец предложил всем подписать бумаги о неразглашении. На официальном бланке СИБ, да. Ну… просто затем, чтобы ни у кого двойных толкований ситуации не возникло.

— Да, Матвей, я должен тебе рубашку, — припомнил Волконский.

— Отмечу в виде затрат при расчете арендной платы, — хмыкнул Воронцов, поднимая бокал с соком в немом салюте.

Однако его вид явно говорил, что о такой мелочи он наверняка просто «забудет».

Клановец настаивать не стал. Была бы честь предложена. Это для него подобный предмет гардероба был довольно дорогим. Потомственный же аристократ относился к таким вещам куда проще.

Архипов же прислушался со всем вниманием. Ему было совершенно непонятно, почему Волконский может столь запросто не только терпеть «выходки» Кошкиной, но и столь же спокойно откалывать номера в сторону графского сына. И все собравшиеся воспринимали это совершенно нормально.

Андрей не сразу понял, что именно его зацепило коротком диалоге. Словосочетание «арендная плата»! Его употребили в контексте, который позволял предположить деловые отношения между Волконскими и Воронцовыми. Причем не на уровне Семей, а личные… Это требовало внимания.