— Согласна, — обломала ожидания клановца Виктория, протягивая Катерине ладонь.

Как равной, между прочим. Есть чему подивиться.

— Хм, — негромко уточнил он.

— Надо с чего-то начинать, — ровно ответила «принцесса».

Блондиночка молча пожала протянутую ей руку.

— Рехнусь я с вами, — покачал головой он.

— Цену моих уроков назначит Павел Анатольевич, — ровно спустила с небес на землю уже что-то там себе предвкушающую «принцессу» Катерина.

— Думаю, мы договоримся, — важно кивнула та, бросив на парня такой взгляд, что ему как-то сразу стало ясно: соглашение будет достигнуто.

Любой ценой. Вот только оставлять у Юсуповой впечатление, что это будет легко, молодой человек не собирался. А потому вид принял самые ехидный и скептический.

— А как же знание, что какими бы вкусными ни были твои сырники, они вовсе не ТЕ САМЫЕ? — поинтересовался он.

— Надо с чего-то начинать, — повторилась «уралочка», и тут же совершенно искренне созналась. — Тем более, я надеюсь втереться в доверие Катерины и все-таки узнать рецепт.

На это парню возразить было нечего. Пусть развлекается. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы косо на веревку с мылом не поглядывало.

— Катя, — негромко вздохнул молодой человек, внезапно осознав, что за всеми этими переговорами сам время завтрака уже пропустил.

— Он прибыл, Павел Анатольевич, — понимающе кивнула блондиночка.

— Тогда я пойду, — сообщил парень.

— Мы еще не договорились о цене, — возмутилась «принцесса», которой, похоже, к урокам прямо-таки не терпелось приступить.

— Если… — негромко, но веско произнес Павел. — Повторяюсь, если у Катерины сейчас время есть, то я не против нескольких пробных уроков. И да, Виктория, стоит мне только узнать, что ты злоупотребляешь добротой и отзывчивостью моего секретаря…

Первой задумчиво покосилась на сюзерена сама будущая «учительница». Юсупова же тоже… удивилась.

— … Этот миг станет окончанием договоренности, — все-таки закончил свою мысль он. — Я ясно выразился?

— Предельно, — серьезно кивнула «жена».

— Тогда я пошел, — объявил парень и направился на выход.

* * *

— Доброе! — окликнул клановца хриплый, сонный и явно непривычный к такой манере речи голос, едва он покинул квартиры.

— Доброе утро! — хмыкнул он и прислушался к запахам в подъезде.

К его удивлению, смрада сигаретного дыма молодой человек не почувствовал. Да и сосед с пятого этажа для этого, пусть и весьма раннего времени, был отвратительно трезв и собран.

Петрович головной болью подъезда был вот уже лет двадцать. Дымил на лестничной клетке, с соседями беззлобно лаялся, легонько дебоширил и служил нескончаемым источником пересудов для бабулек пары окрестных домов.