— Петр Павлович, — склонили головы оба.

Заметно ниже, чем во время приветствия друг друга.

— Надеюсь, вы пришли с миром? — ласково улыбнулся одними губами дворецкий.

Несколько секунд стояла тишина. Врать этому человеку не рекомендовалось. Никому.

— Мне нужны ответы, — резко выдохнул Волконский.

Очень внимательный взгляд мог бы заметить легкую испарину на его лбу.

— И мне, — тут же сделал небольшой шаг вперед Юсупов.

В голосе его звякнула сталь. Да и звучал он вполне уверенно.

«Почти молодец!» — оценил Анатолий Георгиевич. Всё-таки было видно, что «уральцу» довольно тяжело «ломать» себя.

— Тогда, — чуть шире улыбнулся старик. — У вас будет шанс задать вопросы.

Мужчинам только и осталось, что удивляться, как вмиг способен преобразиться дворецкий. Всего секунду назад перед ними стоял безжалостный боец, в глазах которого клубилась сама Тьма, и вот уже некогда Первый меч императора вновь похож на доброго дедушку, что угощал конфетами не только заместителя Главы Волконских, но и его отца.

«Кто бы тогда — мог подумать, что дедушка Петр окажется одним из сильнейших одаренных в мире?» — припомнил все такое же морщинистое, но куда более приветливое лицо дворецкого, ласково улыбающегося растерянному в коридорах императорского Дворца мальцу. У него тогда нашлось для малыша не только доброе слово, но и леденец.

Тогда совсем еще юный «Толик» не знал, что каждый из десяти первых одаренных в мире «прокачивал» свои навыки на Войне. Даже в золотой полутысяче не было никого кроме боевых магов. Гораздо позже, уже в возрасте лет пятнадцати юноша узнал, что и в остальном мире дела обстоят точно так же.

— По машинам, — негромко скомандовал Волконский.

— По машинам, — эхом откликнулся Юсупов.

Однако если люди Анатолия Георгиевича безропотно четко выполнили разворот через плечо и отправились к транспорту, то командир силовой группы Главы «уральцев» переспросил:

— Господин, но как же?..

Игнат поднял взгляд. Гвардеец осекся и отправился к микроавтобусам Юсуповых.

Действительно, какой смысл в охране, если стоящий перед ними старик был равен целой армии. И речь вовсе не о личной Силе, недостатка в которой дворецкий не испытывал, а в огромном и мрачном опыте. В общем, не силами двух десятков бойцов с ним тягаться.

— Не волнуйся, — подарил еще одну мягкую улыбку Игнату дворецкий. — Еще научишься.

То, что от любого другого человека прозвучало бы страшным оскорблением, ныне, казалось, вполне нормально. В конце концов, Петр Павлович действительно слишком долго жил. И слишком много кого знал. Каждый из нынешних Глав клана были так или иначе знакомы с этим воистину страшным человеком. Немало было и тех, кто помнил вот эту самую добрую улыбку, и вполне искренне называвших дворецкого «дедушкой».