Его собеседник только что прямым текстом заявил, что империя не будет тратить силы и средства для «обеспечения жизнедеятельности» Кошкиной Елены Витальевны. Другими словами, она разделит судьбу большинства.
— Вы… — Павел с трудом протолкнул слова сквозь пересохшую гортань. — Вызвали меня лишь для того, чтобы лично сообщить это?
Кто бы знал, каких усилий ему стоило оторвать взгляд от столешницы и выдержать изучающий взор цесаревича.
— Нет, Павел Анатольевич, — покачал головой Константин Дмитриевич. — Не за этим. Сложилась уникальная ситуация, при которой империя готова пойти на отступление от… процедуры. Однако кто-то должен принять на себя риски.
Взгляд цесаревича стал жестким. И внимательным.
— Готов, — просто кивнул клановец.
Чуть склонить голову в согласии у него… не получилось. Мышцы шеи буквально превратились в камень.
Цесаревич потратил еще с минуту, разглядывая беспокойного опричника, после чего отвел взгляд и поморщился. Явно от резкой головной боли.
— Что ж, Павел Анатольевич, если ты готов взять на себя эту ношу, нам необходимо решить, как именно Елена Витальевна может быть полезна империи.
Юноша приготовился слушать. В одном он был уверен точно:- когда человек говорит с тобой таким тоном, план решения у него уже есть.
Но тебе он не понравится.