Уважение проявить стоило. Подполковник Карасев личностью был не менее известной, чем в свое время Власик. По иронии судьбы оба носили имя Николай, а по батюшке каждый из них был Сидорович. Второй был «тенью» Сталина, а первому еще только предстояло стать «цепным псом» будущего императора.

Чуть поежившись, Павел прошел мимо девушки-секретаря в небольшой, казалось бы, кабинет. Квадратов «пятьдесят». Не более. Официальная приемная цесаревича была куда как просторнее и представительнее.

— Присаживайся, Павел Анатольевич, — негромко предложил Константин Дмитриевич, словно у посетителя в планировщике на каждую пятницу стояла пометка «Совещалка с Долгоруким, 18:00.» сразу под пунктом «Заехать за туалетной бумагой.».

Взгляда хозяин кабинета пока не поднимал. То время, что Волконский шел до предложенного кресла, он предпочел потратить на изучение какого-то документа.

Клановец, устроившись вполне удобно, решил, что у него есть время чуток «повертеть головой», пока цесаревич «разгребает» листы, делая какие-то заметки в рабочем планшете.

Кабинет выглядел… обычно. До банальности. Да, удобно. Но такой скорее ожидаешь встретить в каком-нибудь госучреждении, а не в рабочей зоне одного из первых лиц страны.

— Павел Анатольевич, — вернул в реальность молодого человека негромкий голос.

Константин Дмитриевич, как оказалось, уже отложил в сторону очередную стопку листов, и сосредоточил взгляд на посетителе.

Далось это хозяину кабинета с некоторым трудом.

Волконский присмотрелся. Второй человек империи выглядел… неважно: легкая серость лица, явно чуть более частое дыхание (пока Константин Дмитриевич был поглощен документами, дважды переходил на дыхание через рот), легкое нарушение координации.

«Он устал.» — про себя отметил Волконский. Сильно. И сложно было даже представить насколько ныне цесаревичу не до выяснения отношений с проблемным опричником.

Впрочем, «разбора» полетов и не случилось.

— Павел Анатольевич, — негромко объявил свою волю будущий монарх. — Пока без оргвыводов.

Долгорукий сделал небольшую паузу и с силой протер покрасневшие глаза.

Слово «пока» клановец для себя выделил и запомнил. Оно было основным. Было даже страшно представить, сколько всего стояло за этим решением и на каком уровне оно принималось.

Этим цесаревич и ограничился, дав понять, что больше говорить на эту тему не намерен. Оно и правильно, в общем. В таких играх никто не будет тратить время на разжевывание ошибки. Возможность осознать и исправиться дали. Дальше сам. Справишься — служи спокойно. Неспособен… Ну, кто тебе тогда злобный доктор?