— Разумеется, — в тон согласился Горевой.

Выбора у него особого не было. Все вопросы — шанс сохранить лицо. Какой бы сволочью Лю Фэн ни был, но «пихать в неугодную рожу сапогами» того, кто не мог ему отказать, не стал. Потом, возможно, и прикопает собеседника. Но это уже совершенно другой вопрос.

Николай Андреевич поднял взгляд. Он неожиданно еще острее почувствовал, что бесполезно теряет драгоценное в нынешних условиях время.

— Мне нужен контакт менеджера Ибо, — вздохнул он.

О, чудо!

Лю Фэн повернул голову и бросил взгляд за правое плечо Горевого.

Мужчина… не почувствовал НИ-ЧЕ-ГО. Однако через миг над его ухом прозвучал мягкий, нежный голос:

— Господин…

Николаю Андреевичу стоило усилий не дрогнуть. Он не слышал, как Цзинь Вэй встала со стула, обошла стол и преодолела четыре шага до него. Чувство опасности взвыло, лишь когда ее длинные волосы коснулись щеки мужчины.

— Позаботься о нашем друге, менеджер Ибо, — сухо приказал Лю Фэн, жестом заканчивая аудиенцию.

«А не эта ли милашка бедолаге Яну „выходное пособие“ выписала?» — чуть нервно хохотнул про себя гость.

Но спорить не стал. Кланяться тоже. Старик ему не нравился. И своих чувств Горевой не скрывал. Но и выпячивать их на всеобщее обозрение смысла не видел.

Встав с табурета, мужчина молча развернулся и направился к выходу. Рядом бесплотным призраком скользила Цзинь Вэй.

В полной тишине они дошли до машины «бывшего» офицера.

«Она хоть живая?» — мысленно вздохнул тот, потратив несколько секунд, чтобы рассмотреть прекрасное, словно у фарфоровой куколки личико профессионального ликвидатора.

Палец начал движение гораздо раньше, чем мужчина успел осознать, что именно он делает.

— Хм, — констатировал Горевой, припоминая слова мамы, что пальцем тыкать нехорошо.

Дыхание девушки на едва уловимый миг застыло, глазки чуть заметно… Нет, «распахнулись» было бы слишком сильным словом.

— Значит, живая, — философски решил Николай Андреевич, убирая палец от твердого тренированного животика. — Садись, поехали. У нас еще куча дел!

* * *

— Да как они это выдерживают⁈

Павел вздохнул.

Он тоже не понимал. Какая-то часть внутри него просто разрывалась от окружающей атмосферы. Гитарные риффы, несущиеся с двух сцен накрывающие их часть палаточного городка, суп из котелка с консервами и предстоящая ночь в палатке… Все это приводило его почти в щенячий восторг, жутко замешанный на странном чувстве. Если бы клановец хоть раз до этого бывал на подобных мероприятиях, то назвал его ностальгией.

Странное ощущение. Кажется, именно его и называют «дежа вю». Уже видел.