— Мы тогда отходили, — продолжил он. — Вот точь-в-точь такой же туман был. Ладно город, а в «зеленке» вообще ж ничего не видно в такую погоду. Санек-Лопата первым пойти вызвался. И недоглядел. Если б не он, все бы подорвались тогда… Я ж к нему на кладбище лет двадцать уже не ездил. Раньше-то каждые пять лет, но теперь…
Цзинь Вэй молчала. Как всегда. Но страшнее всего было оттого, что миловидная девушка черной водолазке с высоким воротом не издавала никаких звуков. То есть, вообще.
Горевой, остановив машину на очередном светофоре, вновь не выдержал и аккуратно ткнул в живот «менеджера». Как тогда. Около «едальни».
Палец почувствовал сопротивление мягкой плоти под тонкой водолазкой, а также тонус тренированных мышц.
Это сработало.
Азиатка с противоестественной плавностью обернулась к водителю, вперив в него равнодушный взгляд раскосых глаз. В темных «омутах» не было и следа человеческих чувств. Лишь пустота.
Горевой медленно и печально убрал руку. Пассажирка еще с секунду посмотрела на него неподвижным взглядом и с той же пугающей плавностью вернула голову в прежнее положение, уставившись прямо перед собой.
Би-и-ип!
Клаксон за спиной заставил Николая Андреевича едва заметно вздрогнуть и взяться за руль. Смену сигнала светофора он пропустил.
— Когда мне было пятнадцать, — продолжил мужчина в попытке установить хоть какой-то эмоциональный контакт со своей спутницей. — В такой же туман мы провожали парней на «стрелку». Тогда делили район центровые с индустриальными. Из наших трое вернулись…
Мужчина говорил. Менеджер Ибо, кажется, слушала. Во всяком случае, слышала. Но не отвечала.
Ровно до того момента, как Николай Андреевич не свернул на заправку. Несколько секунд он искал кошелек и, окинув взглядом пространство «за бортом», еще раз вздохнул:
— Ненавижу туман.
После этих слов он вышел из машины и закрыл за собой дверь.
Цзинь Вэй несколько секунд сидела неподвижно, после чего медленно и плавно подняла руку и, отодвинув высокий воротник и привычно коснулась подушечками длинной белой ниточки застарелого шрама.
Еще пару мгновений она о чем-то размышляла, после чего негромко вздохнула:
— Я тоже.
Следующим движением она поправила воротник и вновь замерла в холодной азиатской куколкой. Ее учили никогда не сближаться с тем, кого могут приказать ликвидировать в любой момент.
Глава 19
Глава 19
«Не хочу!».
Эта мысль не давала Павлу покоя. Особенно когда он рассматривал такие милые, покладистые и демонстрирующие полную готовность к послушанию мордашки.
«Затишье перед бурей!» — едва ли не запаниковал внутренний голос при виде выстроившейся перед ним шеренги.