— Я не могу быть изменником. Так как не являюсь с ваших слов настоящим членом тайной царской канцелярии. Этому свидетельствует то, что я не давал присяги и даже письменного обязательства. А честь может быть не только у аристократов. К тому же отказ от избиения гимназистов и девушек такое себе предательство его императорского величества.

— Оражен! — ударил кулаком об стол Ехитов, от чего тот жалобно скрипнул. — Не забывайтесь. Вы голубчик пока ваше дело в канцелярии её собственная часть. Внештатная единица так сказать. Мало мне проблем тут. Так ещё вы решили мне тут козу строить.

Одно моё слово и вы после выпуска поедете на самую дальнюю заставу, где за двадцать пять лет сгниёте, если вас раньше там не убьют. Думаете, общаясь с Худаловой, вы бога за бороду поймали? Так я вам отвечу. Нет! Старая аристократка тут ничего не решает. Канцелярия вам отец, царь и бог теперь. А решите соскочить, так знайте. Вам Оражен будут светить только самый дальний острог, да закрытые двери всех царских учреждений. Если конечно канцелярия сочтёт, что вас можно просто отпустить. Но если вы такой правильный у нас. То думаю стипендии вам на пару месяцев не нужно. Не выполните приказ, пеняйте на себя.

А теперь можете идти. И Оражен. Не глупите. В вашем положении только с нами можно рассчитывать на светлое будущее. Вы же умный малый, и должны это прекрасно понимать. Не ставьте на себе крест.

Я молча встал со стула, сжав от гнева зубы, после чего сухо попрощавшись вышел из кабинета, где в коридоре столкнулся с парочкой гимназистов которых тренировал граф Брилов.

Они, окинув меня испепеляющим взглядом, пошли дальше в сторону двери Ехитова, я же чернее тучи побрёл на выход из здания.

В голове крутились мысли о Ехитове и Брилове, а также о гимназистах, которых я сегодня отделал.

Теперь не было сомнений, что эти два графа связаны между собой.

Догадки о создании отдельной ячейки для грязной работы обрастали доказательствами.

Прошло четыре дня с момента инцидента возле беседок. Закончились уроки и негласные задания. Отгремели сдачи промежуточных тестов, и гимназисты стали покидать на время празднеств, стены Николаевской гимназии.

Я был не исключением. В обед четвёртого дня за мной прибыл экипаж, но без Николая как изначально было вроде оговорено.

Так же не было и Худаловой. Вместо пожилой княжны или князя меня ждал пустой экипаж, прибывший лично за мной на территорию Николаевской гимназии.

Сам же экипаж был обозначен гербом рода княжны, хоть и не имел сопроводительного конвоя. В нем-то я и покинул стены учебного заведения.