Вынырнув из воды, я крутил головой, ища хоть намёк на местонахождение девушки, и я его нашёл.

В пяти семи метрах от меня, в пучину уходило уже бессознательное тело девушки.

Терпя жуткие физические и температурные перегрузки, я плыл так быстро как мог в том направлении, чтобы через минуту, уже нырнуть в чёрную осеннюю воду, где все-таки смог добраться до тела девушки.

Схватив её за одежду, я рванул, что было сил обратно на поверхность реки, и уже через какие-то секунды всплыл в месте с бессознательной суицидницей, держа её со спины, начиная плыть к берегу.

Но чем ближе был берег, тем больше я чувствовал слабость во всём теле, от чего я сжимал до скрипа эмали зубы, и упрямо игнорировал тревожные сигналы своего больного тела.

И вот он берег, на который я волоком вытащил девушку, которая уже приходила в себя, и чуть слышно сдавленно кашляла.

Оказавшись на суше, я устало повалился в грязь, слыша признаки жизни спасенной мной девушки, от которых на губах проявилась улыбка, внезапно сменившаяся гримасой боли, что пронзила мою грудь.

В глазах потемнело, а дыхание спёрло. Это последнее, что я успел почувствовать, прежде чем тьма поглотила мой разум.

Очнулся я в кровати, укрытый тонким одеялом. Тело дернулось от нахлынувших последних запечатлённых воспоминаний, и я сбил рукой что-то стоявшее слева от меня.

Раздался грохот, а я услышал женский голос:

— Очнулся. Зовите Ибрагима Филатовича.

— Я в больнице? — Крутил я головой, осматривая комнату, походившую на полевой лазарет, только в здании.

А через минуту, я услышал добродушный мужской голос, который мог принадлежать мужчине преклонного возраста:

— Очнулись голубчик. Знатно вы переполошили тут всех Григорий Александрович. Не ровен час, уже думали службу просить по вам.

Я приподнялся на локтях, и уставился на идущего ко мне пожилого мужчину в странном врачебном облачении.

— Что простите? — Произнёс я, пребывая словно в зыбком тумане.

— Я говорю, хорошо, что богу душу, вы не отдали. А то негоже сударь гимназию под перо подставлять, да Петергофскую канцелярию тревожить понапрасну. Особенно перед визитом сюда нашего благодетеля великого князя Борского.

От услышанного, я впал в некий ступор.

Прибывая всё ещё в лёгком затмении рассудка, я как мог, собрал себя в кулак, и быстро попытался оценить обстановку, и ситуацию, как когда-то меня учил Пёрт.

Незнакомое место, которое выглядит как лазарет, но не одного известного мне медицинского оборудования тут не видно.

Койки совсем не похожи на кровати в обычных больницах, коих я повидал очень много из-за своего заболевания.