Из общего рёва проросло слово — сначала с одного края чаши, потом с другого.
— Скерд! Скерд!
Имя?
Я оглянулся на наших. Спикул сидел не шевелясь, глядел вниз, на песок. Он обронил одно слово, себе под нос, но я не расслышал.
Внизу у прохода стоял Бранд; я нашёл его глазами и увидел, что он не отводил взгляда от происходящего на арене.
Внизу, на песке, к телу уже шли двое в кожаных масках, с крючьями. Они подцепили Дакса за ноги и поволокли к дальней арке. Следом высыпали рабы с корзинами, пошли по кровавому следу, забрасывая его песком.
Гигант ещё стоял на своей метке и смотрел на ветви, что летели к нему с трибун. За спиной у него уже разравнивали песок — готовили арену к выходу следующей пары: песок снова становился чистым и ровным.
Появился мальчик с пальмовой веткой.
И мальчик с подносом — на подносе блеснули монеты.
— Скерд! Скерд!
Я разжал кулак. Опустил взгляд. Увидел, что ногти оставили на ладони белые следы.
Вытер ладони о тунику.
— Скерд! Скерд!
Толпа не умолкала.
Я снова взглянул на песок арены и повторил:
— Скерд.
* * *
— Скерд! Скерд! Скерд!
Внизу, на арене, где только что лежал Дакс, на песке появился светлый круг: гладкий, борозда к борозде, и к нему уже выводили следующую пару бойцов. Спикул посмотрел вниз, на песок, раздавил горошину и сплюнул шелуху себе под ноги. Двое ветеранов переглянулись; один кивнул на дальнюю арку, куда ушёл убийца Дакса, обронил фразу вполголоса, качнул головой из стороны в сторону и отвернулся.
На арене застучало железо. Я посмотрел туда же, куда и весь ряд, но не увидел ни щитов, ни ударов: всё слилось в одно жёлтое пятно.
Я моргнул.
Будто бы снова услышал:
— Скерд! Скерд! Скерд!
Тряхнул головой.
Крики трибун сменились на удары сердца.
Я посмотрел на арену. Поединок почти завершился. Боец из нашего людуса уже победил. Его противник тянул к небу руку, оттопырил палец.
Пощадили. На этот раз.
Толпа скучающе загудела.
Охранник у прохода свистнул, указал рукой на выход. Ветераны поднялись, я тоже встал. Друг за другом мы пошли по стёртым ступеням лестницы.
Гул трибун остался за спиной.
* * *
Повозка тронулась первой. Колонна бойцов людуса пошла за ней вниз, к городским воротам. Рудольф нагнал нас за первым же поворотом, пошёл рядом со мной. Скосил глаза на строй. Будто бы проверил: все ли на месте. Потёр ноготь.
— Из первого людуса тот боец, — сказал он.
Я кивнул.
— Толпе он пришёлся по нраву, — сказал Рудольф, понизил голос. — Такого не забудут, станут звать. Особенно на такие бои. Кому понадобится бой без пощады — тот его и купит. Чтобы угодить толпе. Новичка с ним больше не поставят. Раскошелятся на ветерана. Иначе толпа не поймёт.