— Максим, ты опять к нашей Марье пришёл трубы смотреть или случилось чего⁈ — громко спросила она, внимательно изучая моё лицо.

— Да, к Марье Ивановне, — вежливо ответил я, останавливаясь на секунду. — Но не переживайте, у нас всё под контролем,

На нужном этаже дверь квартиры открылась ещё до того, как я успел нажать на кнопку звонка, словно меня ждали прямо у входа. Старушка стояла на пороге в чистом домашнем халате и теплой вязаной кофте, её морщинистое лицо было бледным, а глаза красными от недавних слез.

— Максим, сынок, проходи, он уже собрался, только его трясёт всего от страха, может, ему сначала чайку горячего налить или таблеточку какую успокоительную дать, у меня валерьянка хорошая в аптечке есть, — суетливо заговорила старушка, переминаясь с ноги на ногу и постоянно оглядываясь вглубь квартиры.

— Валерьянка ему не нужна, Марья Ивановна, ему сейчас нужна ясная голова и не забыть документы, — твёрдо сказал я.

Денис сидел на табуретке у кухонного стола и выглядел просто отвратительно, словно не спал несколько суток подряд. Его лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Рядом с ним на клеёнке лежали паспорт и зарядкой для телефона, а на столе стояла кружка с остывшим чаем, к которой он даже не притронулся.

— Вставай и одевайся, надо идти. Такси уже ждёт у подъезда, — сказал я ровным голосом, глядя на парня сверху вниз.

Он медленно поднял на меня свои воспаленные глаза, в которых сейчас плескалось много страха и было совсем мало от взрослого человека, способного отвечать за свои поступки.

— Максим, послушайте, а может, я сначала просто поговорю со следователем без протокола, ну не под запись, а просто так, чтобы понять ситуацию и оценить риски? — жалобно пробормотал Денис. Видимо он лихорадочно пытался найти хоть какую-то лазейку, чтобы снять с себя ответственность. Я его понимал, в такой ситуации слаюые люди цепляются за любую возможность. Правда часто все это приводит к очень неприятным последствиям.

— Нет, Денис, так это не работает, сначала ты едешь со мной в отдел, потом ты говоришь следователю правду и строго под запись, а всё остальное является лишь попыткой твоего страха отыграть ситуацию назад, что сделает тебя лёгкой мишенью, — жестко отрезал я.

Марья Ивановна громко всхлипнула, вытерла слезы краем кофты и начала суетливо совать свой пакет с бутербродами Денису в руки.

— Возьми покушать, Дениска, а то вдруг в полиции долго сидеть придётся, вдруг ты проголодаешься, я тебе с хорошей колбаской сделала, и ещё сыр вкусный положила, ты же сыр с детства любишь, — причитала она, пытаясь хоть как-то защитить внука своей заботой.