Денис взял пакет и кисло улыбнулся, да, он хотел поддержать бабушку, но вышло это так себе. А старушка тем временем перекрестила его и несколько раз охнула. В её простом и понятном мире это была надёжная защита, и я не мог с ней спорить. Если человеку становится лучше от своей веры, то я буду только рад этому.

Я мягко, но уверенно забрал пакет с бутербродами и положил его обратно на стол, чтобы парень не отвлекался.

— Марья Ивановна, ваши бутерброды нам точно не понадобятся, потому что мы едем туда ненадолго, а вот то, на что ваш внук сейчас решился, это единственный способ сделать так, чтобы вы спали спокойно и не вздрагивали от каждого шороха или звонка в дверь, — проговорил я, глядя прямо в её заплаканные глаза.

— Они же его убьют за эти показания, я же знаю таких бандитов, — прошептала она, прикрывая рот ладонью.

— Если он будет и дальше прятаться по углам, то шанс получить по голове намного выше, а если он станет свидетелем в уголовном деле, то шум вокруг него будет слишком большой, а бандиты не любят шум, — объяснил я, успокаивая женщину.

Денис тяжело сглотнул и поднялся с табуретки, хотя ноги у него плохо слушались хозяина.

— Твой телефон заряжен? — спросил я.

— Пятьдесят два процента зарядки осталось, — тихо ответил он, глядя на экран.

— Этого хватит, застегни куртку, но капюшон не надевай, не надо выглядеть так, будто ты виноват во всем на свете и прячешься от людей, — скомандовал я, заставляя его принять нормальный вид.

Он послушно застегнул молнию на куртке, а Марья Ивановна снова тихо заплакала в сторонке. Я видел, что ей сейчас больше всего хотелось схватить своего непутёвого внука и никуда не отпускать, и это было по-человечески понятно. Когда в твоём доме остался всего один родной человек, ты изо всех сил держишь его рядом даже тогда, когда он сам своими долгами тянет тебя на дно долговой ямы.

— Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, сейчас за нами закройте дверь на все замки и никому чужому не открывайте, даже если за дверью скажут, что пришли из полиции или из газовой службы, а сначала звоните лично мне или участковому Петренко, вы меня поняли? — сказал я, глядя ей в глаза.

— Поняла тебя, сынок, всё сделаю как ты говоришь, — кивнула старушка, вытирая слезы.

— И мобильный телефон держите под рукой на всякий случай, — добавил я напоследок.

Она снова кивнула и вдруг неожиданно крепко схватила меня за руку, с мольбой заглядывая мне в лицо.

— Ты уж его не бросай там одного с этими полицейскими, Максим, присмотри за ним, — попросила она срывающимся голосом.