На шее гостя красовалась толстенная цепь из черного металла с кулоном в виде треугольника, в какой был вписан мерцающий ограненный красный камень. В левой руке, где каждый палец унизывал перстень, служитель культа сжимал длинные четки, бусинами служили искусно вырезанные черепа цвета слоновой кости. А в правой эрг держал кувшин литра на два. Отметил печатку на указательном пальце в форме все той же мертвой головы. И еще, несмотря на отсутствие феноменальных статей, как у Турина, от жреца веяло некой силой. Незримой запредельной, дикой, моментально вспыхивающей и сжигающей все вокруг, как та же плазма, после попадания в энергетический элемент ксеносов из тактического бластера. Она попыталась заставить меня посмотреть в пол, но справившись с порывом, стал беззастенчиво разглядывать гостя или хозяина. Ему это не понравилось, скривился. Зло зыркнул и только потом пробасил:

— Вижу ты очнулся, аристо! — голос отличался глубиной и мощью.

С другой стороны, чтобы перекрикивать толпу и вести душеспасительные проповеди именно такой и требовался. Учитывая какие тот озвучивал главные посылы — вокруг враги, убивай всех, а божества сами разберутся, кого во флот, а кого и в пехоту; Империя превыше всего; Император посланец богов; старые небожители — отродья Хаоса, так как приветствуют жертвоприношения, и каждый должен бороться с их влиянием, предавая огню и мечу капища и последователей. Во славу Кроноса разить, сук. Где-то я уже это все слышал и проходил, пусть и в других вариациях. Слагаемые менялись, сумма оставалась константой — «кто не с нами, тот против нас».

Мысли пронеслись мгновенно, а я едва не кинулся к эргу, чтобы вырвать кувшин, забрать его даже с боем. Сглотнул слюну, утвердительно кивая в ответ на вопрос и смотря завороженно только на емкость с живительной влагой. Жажда, какую не чувствовал, и какая сейчас атаковала, столь стремительно, словно затаившийся скрайс зазевавшегося транс-зольдена из последних поступлений во время реорганизации ВС Альянса.

Жрец видимо хорошо понимал мое состояние, поэтому без долгих экивоков и бесед, сначала протянул посудину, напутствовал:

— Это вода! Пей мелкими глотками, и немного. Иначе нагадишь на месте, портки снять не успеешь!

А дальше настоящее блаженство, какое можно было бы назвать райским, если бы не приходилось ограничивать себя, давить «хочу», повторяя «надо». Но справился. Отметил и то, что с каждым новым вливанием в глотку ашдвао просыпался голод. Он сначала мягко, по-кошачьи, подкрадывался, замирал надолго, припадая к каменным плитам пола, бил нервно хвостом, чтобы затем совершить молниеносный прыжок и полностью поглотить жертву. Казалось, если сейчас не съем что-нибудь, желудок начнет пожирать сам себя. Переваривать. Живот свело, резь в нем становилась нетерпимой, а в висках возникла сосущая пульсирующая боль, отзывающаяся вспышками в переносице.