— Говорите только правду, кто соврет — я зафиксирую, — приступил к допросу злоумышленников лэрг.

Да, все оказалось ровно по моему рассказу. Недоросли легко и просто, как вполне об обычных вещах, говорили о том, что в любом случае хотели отправить меня в царство Мары, послушался я их или нет. От тела избавились бы легко, сбросив в старый тоннель, где сожрали бы мроки.

— Он ведь ронец! — как вполне очевидную вещь разъяснил причину неприязни и желания убить Сторри, мигом в толпе получивший прозвище в «Безносый», — Не из Народа!

Ксенофобия — отличное чувство. Если на нем играть.

— Ты! — палец лэрга остановился на Улафе, — Что можешь сказать, как глава рода?

— Готов заплатить виру. Виноват. Не досмотрел, — ответил тот мрачно и лаконично.

— Хорошо. Глэрду сегодня до ночи принесете пятьсот золотых, штраф в казну герцогства назначаю… — здесь он задумался или сделал вид, а толпа затаила дыхание, — Тысячу! Тоже сегодня.

Слитно ахнуло несколько десятков глоток.

— Я тебя услышал, Турин, признаю справедливость твоего решения, и все будет сделано! — Улаф прожигал меня взглядом, однако ничего поделать не мог. Пока не мог.

— И еще, скажу для всех. Больше подобной милости не ждите. Еще какое-нибудь непотребство произойдет в течение трех декад, спрошу по всей строгости, но уже Закона! И тогда золото не поможет! Дополнительно, каждому из них, — обвел пальцем ничуть не раскаявшихся, но до сих пор боящихся меня Медведей, — На главной площади назначаю по десять ударов кнутом недорослям, и по пятнадцать — взрослым. Есть кто-нибудь, кто не согласен с моим решением?

Игра в демократию не получилась. Согласны были все. Я же подумал, будут непотребства, обязательно будут, ведь урока население Черноягодье не извлекло, вон как щерились. Способ же заработка прекрасен. Ходи, плюй по сторонам, любуйся красотами и только собирай золотые. При условии, что останешься в живых.

2-2

2-2

- 2 -

— Ну, что скажешь? — на лице Иммерса самодовольство, а в глазах неподдельный интерес, готовый смениться праведным гневом на любую критику.

Я вновь окинул пристальным взором фургон, который оказался при изучении даже лучше, чем его описывал при первой встрече мастер, мне же представлялось примитивное транспортное средство. Главное различие с воображаемым образом — оно было шестиколесным, а не четырех. Передние, по сравнению с трофейными, смотрелись маленькими — «всего лишь» мне по пояс.

— Не было четырех одинаковых у Доуса, не было, передние понятно, они меньшего диаметра, поворачивать легче. А там и не сильно помудрить пришлось. Зато каждое и десять тысяч лиг проедет — не сломается, в том его слово! — пояснил тот таким тоном, словно стюардесса для умственно-отсталого пассажира.