От божества он получал какие-то преференции в случае удачного исхода всей операции. Поэтому легко и просто отписал необходимый для выполнения задачи «инвентарь» в мою пользу, имея на то все законные основания. Теперь его дополнительно и как плату за аренду проводил, не забывая напомнить про милость. Вот так, не нарушая законов, красиво использовался административный ресурс в личных целях.

Сотник все больше и больше мне нравился, в хорошем и переносном смыслах данного слова, у него любое событие трансформировалось в нужное только ему. И Турин умудрялся встраивать каждый новый элемент настолько гармонично в собственный глобальный план, что казалось случайных событий вокруг не имелось, а все они срежиссированы именно лэргом.

Молодец, что тут скажешь? Остается сделать только один вывод, очень, и очень опасная сука. И он отлично понимал, что подводил меня под молотки, приписывая убийство бешеного Линса. Староста же оказывался жертвой обстоятельств, вынужденным отречься от блудного сына. Хотелось бы знать, что выкружил сотник для себя за такой благополучный исход для Волков? Вывод напрашивался простой и очевидный, не так важен мальчишка-аристо, а соответственно и его жизнь, в глазах начальства, послушный Кром более нужный товарищ. Выходило, я же понизил практически своими руками собственную же полезность.

И со мной Турин поступал, как с щенком брошенным в реку, выплыл — молодец, нет — ну и черт со слабой породой. И такой расклад не давал взять за гланды брата по божественной крови на данном этапе простыми угрозами.

Но все течет, все меняется.

Вопрос про сумеречных райсов то же не остался без ответа.

— Призови тотем, увидишь сам какую милость тебе оказал Кронос, — сбился на пафос в очередной раз сотник.

Что я и сделал. Вместо черного силуэта мудрой птицы, на столе появилось отчетливо видимое существо, казавшееся абсолютно материальным. Итак, если убрать многие допущения, то передо мной предстал серый монстр ростом около тридцати сантиметров в холке. Широкие плечи, узкий круп. Прослеживалось в облике и нечто неуловимое медвежье. Грудину и спину закрывал сплошной панцирь, который распадался ближе к задним лапам на прямоугольные сегменты разной длины и ширины. Длинный скорпионий хвост с острейшим жалом на месте обычного. Почти черные вороньи крылья, как у земных мифических грифонов. Отметил, что смыкающиеся концы маховых перьев подозрительно напоминали лезвия. Птичья голова представляла собой нечто среднее между орлом и вороном, с изогнутым острым клювом, какой выдавал хищника, имелись небольшие рога. Если все части брались от кого-то из пяти тотемных животных, немного трансформировались, то данный элемент мог принадлежать, как неизвестному виду скорпионов, так и гадюкам.