— Я знал, что историю с нигерийцем нельзя было просто так оставить, — сказал Тоши, создавая воронку в своей чашке. — Он отбил мне плечо так, что я две недели не мог руку поднять, а одноклассникам своим он говорил, что при рождении над ним был проведён священный обряд. — Тоши пригубил напиток. — Верил, что никакие проклятья, сглазы и порчи его не берут.

— А оказалось берут?

— Проклятья вряд ли, а вот галлюциногенный порошок, оказавшийся в его обеде, и пара присланных сообщений прямиком из преисподней переубедили его. Случай с Бингвеном многие посчитали совпадением, а вот сошедший с ума на три часа нигериец заставил их сомневаться.

— И всё-таки остались ещё те, кто готов бросить вызов нечистой, — сказал Ямато, опустив глаза на браслет.

— Я работаю над этим.

Покончив с чаем, Ямато спросил, почему тогда Тоши так трясется за браслет. Оказалось, что тот, в отличие от всего остального барахла, дорог ему, потому что его подарила мать.

— И всё-таки жаль, что ты ничего не знаешь о черной магии или подобной херне, — Ямато отдал браслет и повернулся к двери.

— Не зачем верить в чепуху, когда почти всему есть научное объяснение.

— Уверен? И как можно объяснить…

Они разговорились. Тоши оказался очень начитанным и смышленым. Он отлично разбирался во всех мейнстримовых темах, но не тех, что для массовой аудитории. Тоши интересовался наукой, космосом, биоинженерией и культурой древней Индии. Не без помощи Ямато разговор зашел в нужное русло.

— Переселение душ? — Тоши скривил презренную мину. — Нет, в это я не верю. Тогда уж ММИ.

Ямато пожал плечами.

— ММИ — многомировая интерпретация, объясняемая квантовой сцепленностью и совершенно обратимой эволюцией состояний.

— Ясно, — Ямато постучал ногтями по столу.

— Не понял? Ну, смотри, — Тоши повернулся, оживил экран ноутбука и открыл в браузере новую вкладку.

Постучав пальцами по клавиатуре, будто прицеливаясь, он некоторое время смотрел в потолок, а затем быстро что-то набрал:

— Вот.

Тоши повернул к Ямато экран. На фотографии широкоплечий загорелый мужчина стоял в окружении инвалидов колясочников и жал одному из них руку.

— Его зовут Омер. Турок. Он тут стоит на двух протезах, которые ему поставили несколько месяцев назад. До шестидесяти трех лет он ездил на коляске, много пил, а самое вежливое слово из употребляемых было «дай». Восемь лет назад он уронил в ванной зарядку от телефона, пережил клиническую смерть и с тех пор изменился. Настоял на том, чтобы ему ампутировали нерабочие ноги, встал на протезы, открыл свой фонд помощи инвалидам, покорил несколько шеститысячников и собирается жениться на тридцатидвухлетней американке.