Передвигая лапами и цепляясь остатками крючков на них, он взбирался. Если раньше он двигался бесцельно, просто выживал, то теперь…теперь у него была цель. За несколько тянущихся бесконечными часов, он преодолел путь от ветки к дуплу ствола. Там не было никого, он присмотрел это место немного раньше. Закинув внутрь свое тело, он перевернулся несколько раз и упал на брюхо. Да, так и застыл среди остатков мертвой листвы и прочего сора.

Любой путь должен где-то заканчиваться. И он почувствовал, что это — его последнее путешествие. Он хотел одного. Закочнчить его в спокойном месте.

Сейчас он осторожно отполз чуть подальше от входа и умостился среди вороха сора. Одну из лапок он поставил на ствол дерева так, чтобы ощущать малейшие вибрации своими чувствительными волосками. Собственно, только на одной, этой, лапе они и остались. Опасности всё же никто не отменял, поэтому даже во сне нужно было сохранять бдительность.

Жажда жизни покинула его. Хотелось спать. За один этот подъем усталость в теле накопилась невероятная, теперь тело ощущалось обузой, неподъемным грузом. Во сне это исчезало.

За пару десятков мгновений его сморил сон, которому он даже не сопротивлялся. Он надеялся, что этот сон станет последним. Это было бы хорошо — умереть не в пасти какой-то твари, став обедом, а просто от собственной дряхлости. Стало легко и хорошо, почти как в детстве, когда сознание пребывало в каком-то дурманном состоянии неведения.

Однако…продолжалось это недолго. Жук не успел толком насладиться блаженным покоем, так как его ворсинки на лапе ощутили вибрацию ствола. Да и одновременно с этим возопило чувство опасности, выработанное за много лет.

Он напрягся и с трудом отряхиваясь от сна зашевелился. Пробуждение давалось тяжело. Он собрал те немногие силы, что были и приподнял голову, будто обнюхивая пространство. Он не мог понять — откуда же шла опасность? Он не ощущал ее ни справа, ни слева, ни под собой…только…Наверху!

Обнаружил тварь он слишком поздно. Хотя, даже обнаружь он ее раньше, то убежать бы не смог. Нет больше ни былого проворства, ни способности к полету, ни желания жить и бодаться до смерти.

Что это за существо рогач не понял — его старое и немощное тело просто оплело какое-то немыслимое количество конечностей, щупалец, клешней, и всё это в момент начало его с немыслимой злобой раздаваливать, разрывать на части. Он пытался сопротивляться. Боролся. Брыкался. Лапами пытался исцарапать своего обидчика. Хотел вырваться. Он на миг понял, что всё же хочет жить. Но тварь была больше и сильнее.