Откуда взялась эта уверенность, что виноват именно Саркх никто не мог бы сказать. Однако то, что его вызывали на разговор и потом слова Айгура о том, что из их группы кто-то заложил Даха и не только его лишь подтверждали эти мысли.

Саркх продолжал всех избегать.

Зур’дах, Маэль и Кайра пытались его отловить вместе, но им раз за разом мешал однорукий.

Гоблиненок не понимал, ведь Дах был другом однорукого, и кому как не ему хотеть мести. Однако нет — Тарлах ходил просто мрачный. И всё.

Ничего, — думал Зур’дах, —Постоянно он не сможет его оберегать, и тогда мы поговорим. По-другому. Яму Тьмы я как-то перетерплю, может даже и с пользой для себя.

Теперь он испытывал легкую злость при мысли об Саркхе. Вспомнилось самое раннее, самое обидное. Моменты беспомощности, когда тот бил его в родной пещере. Долгое время Зур’дах об этом вообще не думал и не вспоминал. Было не до того. Общее выживание в Подземелье с Драмаром, казалось, сплотило всех их. Сейчас он понял, что это не так. В душе остались и обида, и злость, которые не нашли выхода. Они остались даже несмотря на то, что Зур’дах был недосягаемо сильнее своего обидчика. Словно остался внутри узел, который нужно разрубить, незавершенное дело, которое нужно закончить.

Но долго о Саркхе он думать не мог. Мысли искали другое направление. Он вспоминал эти три дня и было еще кое-что обидное. Таля и ее обвинение — незаслуженное и необоснованное. Прежде он и не думал, что у этих двоих что-то серьезное. Да, честно говоря, ему было плевать и на Турхуса, и на остальных Старших. Но та сцена заставила его вдруг осознать, казалось бы, очевидную вещь, — у Старших тоже была своя жизнь, которая не ограничивалась тренировками и боями; у них была жизнь между всем этим. Как и у него был Прожора, были свои секреты, тренировки тьмы, и свои воспоминания и мысли, о которых он никому не говорил. Вины за собой он не чувствовал — и не мог. Зур’дах оказался тут не по своей воле, как и его соплеменники, как и вообще все дети-гоблины. Их либо захватили, либо продали, либо вырастили для боев.

Гоблиненок вздохнул и поднялся. Взгляд сам собой направился в центр пещеры. В место казни. Вот только думал он не о Дахе и его теле, от которого зверье не оставило ничего, а о…Айгуре. Об их Хозяине.

Впервые Зур’дах увидел такую явную мощь Тьмы. Копья Тьмы так легко проткнули шестерку дроу и при этом одновременно путы из полупрозрачной тьмы удерживали их. Это было на совершенно другом уровне. Его игры с тьмой выглядели детскими шалостями по сравнению с теми объемами, которыми оперировал Айгур. Запоздало Зур’дах понял, что Хозяин сильнейший из виденных им дроу.