Теперь паук рос. Быстро рос. Еще до отъезда гоблиненок понял, что Прожора не просто жрет тьму, а накапливает ее и может отдать в любой момент. И Зур’дах взглянул на это с другой стороны, ведь по сути Прожора — это карманный накопитель Тьмы, который невозможно обнаружить.

Была только одна проблема. Когда рос Прожора — росла и татуировка в виде которой он прятался на теле. Пока, правда, он спокойно умещался на правой руке гоблиненка.

Теперь Зур’дах скармливал ему все капли тьмы. Он хотел, чтобы паук вырос как можно скорее. Внутри его снедало беспокойство о будущем, и чутье на опасность подсказывало — мало ли что может ждать его впереди, не всегда его смогут защитить дроу или Старшие. Нужна собственная сила.

Мелкий контроль тьмы косвенно увеличил и объем тьмы, которой Зур’дах мог управлять. Если раньше это было три капли тьмы, то теперь…Теперь максимумом стало десять. Ерунда, если сравнивать с Айгуром, но по сравнению с одной каплей еще пару месяцев назад — явный прогресс.

Зур’дах дважды попытался преодолеть этот лимит. Закончились обе попытки кровью из носа и потерей сознания, но…после обеих попыток лимит расширился до двенадцати. И если создать капли было относительно просто, то следить за десятью, или двенадцатью, было невероятно тяжело. Будто следишь за десятью пытающихся разбежаться в разные стороны насекомыми.

Для этого их и объединяют в одну, — подумал Зур’дах, —Чтобы было проще.

Однако, он не спешил объединять капли в одну. Он чувствовал, что управление десятью сложнее, чем управление одной, но большой. А там где сложнее — там и прогресс.

Прожора же каждый раз вылазил либо из руки, либо из ближайшей трещины, в которой прятался и ждал, когда хозяин наиграется с тьмой и отдаст эти блестящие капли ему. Похоже, скорость роста паука была ограничена лишь количеством концентрированной тьмы, которую был способен создать и скормить ему Зур’дах.

Он даже провел маленький эксперимент: создавал капли тьмы и сразу же скармливал пауку. Безостановочно. Создавал сразу по десять, что заставляло его напрягаться до предела. Тело начинало резко терять силы, а голова — раскалываться от боли. Но Зур’дах во-первых хотел знать, сколько капель его предел, а во-вторых — сколько сожрет Прожора.

Первым выдохся гоблиненок.

На одиннадцатом десятке созданных капель он устало откинулся к стене и из носа обильно потекла кровь. Зато за этот сеанс кормежки Прожора увеличился вдвое. И, судя по их связи, испытывал более чем положительные эмоции от этого.

Да уж… — подумал Зур’дах, —Действительно Прожора.