Маэль стал задумчивее и погруженнее в себя, и, одновременно с этим, словно бы довольнее. Последнее Зур’даха радовало, как радовало и то, что у друга оказались способности, потому что иначе сам он в Орден не вступил бы. Без Маэля это было бессмысленно и ненужно.

Несмотря на то, что Зур’дах помнил осколки других своих жизней, он знал, что не хочет снова остаться один. Друг столько лет был рядом, они столько вместе пережили, что разделиться теперь, после всех совместных опасностей, было бы….больно.

Они были последние выжившие дети из Ям. Больше никого не осталось. У Зур’даха никого не осталось. Сначала мать…Потом вообще всё их племя…А потом их группа детей, спасшихся и погибавших один за другим…

Кракх и Дракх, смерти которых он не видел. Инмар, с которым он только-только начал нормально общаться…Зур’дах вспомнил, как они вместе шли позади всех и как потом Драмар учил Инмара использовать «нюх» для поиска опасностей.

А потом случилась Кая… Ее смерть, пожалуй, самое болезненное воспоминание, после смерти матери. А ведь она была всего лишь маленькая девочка, которую он знал несколько месяцев, но запомнил навсегда.

Почему я думаю о них всех? Почему сейчас? Не понимаю…Я думал, это уже ушло…

В голове всплыл образ старого Драмара, которого забрали дроу. Он так и не знал, что с ним случилось: продали ли его, стал ли он рабом, или, может, его использовали как бойца? Он ведь мутант — сильный, несмотря на внешнюю дряхлость.

Его мысли скользнули дальше, к событиям, случившимся в Ямах, к убитому Саркху, им убитому, пусть и с помощью Прожоры…тогда еще Прожоры, а не могущественного осколка Чернопрядца. Именно тогда они с Маэлем и стали друзьями: смерть Саркха их сблизила, и в то же время отдалила от Тарка и Кайры. Пусть они сами и не знали, что произошло там, за казармами. А потом…потом погибли и они: в один момент, оказавшись на пути того луча, который должен был испепелить именно его, а не кого-то другого.

Внутри Зур’даха начала закипать легкая злость на всё случившееся.

Прожора…А ведь если бы не те тренировки с Тьмой, то Прожора бы и не появился и не спас бы меня с Маэлем там, на Арене Тхер Гхола.

Ну и когда ты вылезешь из меня? — мысленно обратился к Чернопрядцу Зур’дах, и ожидаемо, ответом было молчание…

Где для тебя будет безопасное место? Или ты еще не восстановил силы?…

Зур’дах вздохнул. Если бы Чернопрядец хоть раз ответил, это бы его успокоило. С другой стороны, он ощущал его как сгустки живой тьмы на своих костях, значит, всё в порядке. Значит, он живой.

С другой стороны, Чернопрядец, даже ослабленный, — могущественное существо. А значит, в критической ситуации он мог помочь, даже просто спасая свое существование.