Зур’дах оглянулся на Маэля. Тому было не до наблюдений. Друг шел следом, стиснув зубы и глядя себе под ноги. Лицо его было напряженным, а его измененная кожа на руках и ногах словно потускнела.

Ему тяжело , — понял молодой гоблин. —Намного тяжелее, чем мне. У него нет Чернопрядца, который бы защитил его от воздействия клятвы, он борется сам. Он и его Кровь.

Фарух шел впереди, время от времени оглядываясь на подопечных и подхватывая под руку тех, кто начинал отставать. Старик был внимателен к детям, но в его заботе не было ни капли доброты, Зур’дах видел это по глазам и холодному взгляду. Он напомнил взгляд Неларии на своих рабынь: Старейшина тоже смотрел на детей как на товар, ценный товар, который ему нужно довести в целости и сохранности. И воспитать.

Ясно, — мелькнула отрезвляющая мысль у Зур’даха, —Вот кто мы для них.

Не то, чтобы он ждал чего-то другого, но это было всё равно неприятно.

— Держись, — тихо сказал Зур’дах Ыглару, который плелся рядом с ним, явно с трудом переставляя ноги.

Маленький гоблин благодарно кивнул, хватаясь за протянутую руку.

— Жутко болит голова, — пожаловался он шёпотом.

— Пройдет, — подбодрил его Зур’дах, — Просто потерпи.

Должна пройти, — подумал гоблин, — Ведь не ходят же все тут с головной болью, хотя клятвы по словам этого старика давали все.

Конечно он не знал, как долго будут действовать последствия клятвы у остальных. Ориентироватся по себе он не мог, ведь у него была не боль, а просто истощение и слабость, ведь само воздействие клятвы Чернопрядец пока удерживал. Другие дети выглядели измученными, клятва явно висела над ними тяжелым грузом. Ведь это была по сути чужая воля, вплетенная в их души, а в этом приятного мало. Тяжелее всего приходилось самым младшим, некоторым помогали ребята постарше.

Маэль шёл чуть поодаль, держась прямо, но Зур’дах видел как его друг периодически поморщивается, словно от внутренней боли. Когда их взгляды встретились, Маэль коротко кивнул, мол, всё нормально, держусь.

Но нормально не было. Зур’дах это чувствовал.

Скоро они вышли за пределы внутренней стены и очутились у казарм. Зур’дах даже ощутил, что воспринимал это место как временный дом: голые стены и суровая обстановка были ему близки и напоминали Подземелье и Ямы.

Фарух проводил их до самых дверей казармы.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра с утра начнутся настоящие занятия. А пока пусть ваши тела привыкают к присутствию клятвы. Боль пройдет у кого-то быстрее, у кого-то медленнее.

После старик окинул их последним оценивающим взглядом и удалился, направившись к своему обычному месту для медитации.