На обратном пути едва не сталкиваюсь с Линарией. Ее влажные золотые волосы, туго стянутые в хвост, поблескивают в утреннем свете.

— Лина, Симона будем ждать у бани? — спрашиваю я. Бегун так и не уточнил, где именно пройдет урок.

Блондинка оглядывается по сторонам и вдруг тихо, но яростно рычит:

— Вальд, ты вообще в своем уме⁈

— Да я просто место сбора предложил, — пожимаю плечами.

— Зачем тебе всё это⁈ — шипит дочь графа. — Вчера ты же мог просто потоптаться у канавы и с чистой совестью свалить домой!

— Тогда бы и ты испытание не прошла, — резонно замечаю я, и Линария мгновенно заливается краской.

— Не строй из себя благородного добряка! Я-то прекрасно знаю, какой ты монстр на самом деле!

— Да неужели? — искренне удивляюсь я.

— А ты уже и не помнишь? — заводится блондинка, гневно сверкая глазами. — Когда мы с отцом были проездом у вас в гостях, ты мне в лицо заявил: «Девчонкам никогда не стать великим Гонцом, как мой папа!».

Я задумываюсь, пытаясь копнуть чужую память. На задворках сознания Леона действительно всплывает какой-то смутный эпизод с пухлым мальчишкой и светловолосой девочкой, но вряд ли это тянет на кровную вражду.

— Лина, нам тогда было лет по десять. Дети вечно несут чушь.

— Это всё твои отмазки! — бурчит она, круто разворачиваясь и направляясь к туалету. — Ждите у забора бани!

Покачав головой, возвращаюсь к забору бани. Там уже толпятся наши ребята вместе с девочками, да и другие десятки подтягиваются.

Замечаю в толпе Битча: он пилит меня тяжелым, злобным взглядом, но пока помалкивает. Уверен, просто выжидает удобного момента, чтобы броситься. Слишком уж взвинченный тип, у таких тормоза обычно не работают.

Старшаки-Бегуны начинают разбирать Новиков на учебные классы человек по тридцать. Состав тот же, в котором мы пыхтели на утренней пробежке и занимались на плацу. Линария успевает прибежать как раз к тому моменту, когда за нами появляется Симон. Бегун коротко машет рукой и молча уводит нашу группу в учебный корпус — в просторную аудиторию с рядами деревянных парт и скамеек.

Мы рассаживаемся, и я устраиваюсь рядом с Тимуром и Димой. Осторожно, прислушиваясь к ощущениям в ногах, опускаю свой вес на скамью. Спазма нет. Отлично. Ходьба после завтрака, ледяная вода из бочки и жесткий массаж полотенцем сделали свое дело. Пульс давно пришел в норму, а молочная кислота разошлась по телу. Мышцы сейчас гудят и кажутся налитыми тяжелым свинцом, но резких судорог уже можно не бояться.

Я с тихим стоном вытягиваю гудящие ноги под партой и откидываюсь назад. Какое же это блаженство — просто сидеть. Правда, через два часа теории мои ноги превратятся в два негнущихся деревянных бревна. Но об этом я подумаю потом.