Расклад так расклад. Выбор невелик: либо вытянуться по стойке смирно и через четверть часа рухнуть без чувств, либо продолжать качать кровь. И я, глядя прямо в глаза наставнику, принимаюсь ритмично перекатываться с пятки на носок уже стоя.

Мастер Серж слегка приподнимает брови, явно не ожидая такой наглости, а по рядам Новиков тут же прокатывается злой, насмешливый шепоток:

— Он сдурел⁈

— Свиненок совсем спятил!

— Интересно, он признает, что его папаша — предатель? Если вякнет, что герой, так можно же сразу в Инквизицию настучать, хе-хе!

Неважно, что они там шепчутся за спиной. Сейчас даже неважно, кем на самом деле был мой отец. Важно то, что я историк и прекрасно понимаю главные принципы подобных братств.

— Мастер, у меня нет отца, — произношу я. Ученики вокруг застывают, а я продолжаю: — Нет у меня и матери. У меня нет семьи во внешнем мире. У меня есть только «братья» и «сестры», и все они — члены Гильдии.

Мастер Серж, кажется, искренне удивлен.

— Садись, Новик Леон.

Я опускаюсь на свое место, не прекращая перекатывать ступни с пятки на носки. Аудитория задерживает дыхание, ожидая приговора. Линария бросает на меня короткий взгляд, и мне чудится, что в ее глазах мелькает сочувствие к «монстру», что дергал ее за косички в десятилетнем возрасте.

— Новик Леон сказал правду, — наконец произносит наставник. — У Гонцов Королевства нет другой семьи, кроме Гильдии. В прошлом Король допускал исключения… — Серж смотрит на меня, явно имея в виду моего отца, — но этого больше не повторится.

Что ж, ничего удивительного. Любая закрытая структура, от спартанских сисситий до рыцарских орденов тамплиеров или османских янычар, строится на одном и том же фундаменте: полном разрыве с прошлым. Когда дело касается истории, мне палец в рот не клади.

Мастер возвращается к лекции о Гонцах, да и ученики тоже перестают реагировать на мои движения вслед за наставником. Слушать Сержа было бы даже интересно, если бы не дикая усталость и та экзекуция, которой я себя подвергаю.

В этом мире Высшие Гонцы — настоящие Гермесы. Они носятся из конца в конец страны: от полисов к армиям, от одних гарнизонов к другим. У Гильдии есть собственные дорожные сети и разнообразный транспорт, но ключом ко всему остается мана. Именно она позволяет высокоранговым Гонцам преодолевать пространства на скоростях, недоступных обычному человеку, и буквально «сшивать» империю воедино.

Гимнастика выматывает на фоне общего истощения. Однако минут через пятнадцать этой пытки вязкий кисель в голове начинает рассеиваться, а перед глазами вспыхивает долгожданное уведомление: