— Середина. Пик. — констатировали они. — Ударная нагрузка.

Стоящую рабыню буквально смело к стенке, однако она умудрилась встать и вернуться на прежнее место, однако теперь на нём проступили эмоции полнейшего ужаса, а глаза наполнились слезами.

— Бестолочи! Вы почему контроль над куклой потеряли? Ух я вас! — полурослик потряс пустым на данный момент кубком.

Троица магов начала судорожно исправлять свой косяк, пытаясь вернуть рабыне прежнее состояние абсолютной покорности, вот только она при этом упала на пол и принялась истошно молить о прощении заявляя о своей невиновности. И всё бы у студиозусов получилось, вот только была одна мааааленькая проблемка… Скромных размеров амулет формально «выдающегося» ранга, однако опасно близкий к «исключительному» который наглухо пресекал их потуги.

— Слабосилки. — в сердцах бросил полурослик. — А ты чего орёшь? Как своего муженька и деток прирезать за наследство, так ни слезинки, а как саму в расход записали, так ревёшь?

Истерика в миг кончилась, а кукла встала с пола вновь приобретя изначально бесстрастное выражение лица.

— Один из трёх. — с улыбкой констатировал Крастин.

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Всё же есть в балконах нечто притягательное! Нет не в тех, где советские граждане хранили всякий хлам и не их прямых потомках, прописанных для разного рода кондоминиумов, а вполне приличных размеров жилые пространства с видом на нечто красивое. В форте номер двадцать семь именно такой у меня и был. При всей, по идее, необходимой, строгости военного объекта коим он и являлся, строители прошлого не забывали про комфорт тех, кому тут жить, осуществляя трудовые подвиги. Вынесенное метров на семь пространство было ограждено монументальным парапетом, пол дюжины резных колон удерживали с виду массивный навес из всё того же камня. Казалось бы, существенное нарушение целостности! Он нет, снести подобный балкончик можно было разве что десятком прямых попаданий из танка, уж я-то как геомант прочность камня оценить мог, пусть и сильно поверхностно. Стоит ли говорить, что данное пространство было облюбовано не только мной, но и Бликом. Резной столик, за которым мы вкушали земные и не только яства, столик «кофейный» на котором покоились артефакты для поддержания заготовленной еды в нужном состоянии, ну и конечно же несколько до одури удобных кресел, в которых ты буквально утопал, получая вместе с комфортом ещё и восполнение жизненных сил. В следствии чего даже орущая по всему городу серена испортить в мох глазах это прекрасное утро не могла от слова совсем.