Платон сидел за столом, листал телефон. Спокойный. Расслабленный. Он посмотрел на меня — ровно на секунду — и вернулся к экрану.

«Идеальная маскировка.»

Слишком идеальная.

Лариса смотрела на него. Потом на меня. Потом снова на него.

— Платон, помоги мне отнести посуду в дом, — сказала она.

Он встал. Пошёл за ней.

Я осталась на террасе одна. Сердце стучало так, что хоть пей успокоительное горстями.

«Она ничего не знает. Не может знать».

Когда они вернулись, Лариса была спокойна. Улыбалась. Предложила съездить на другой пляж — подальше от туристов, где чище вода.

Я согласилась. Потому что отказ выглядел бы подозрительно.

Весь день на пляже Платон держал дистанцию. Лежал на полотенце в десяти метрах от нас. Плавал. Читал книгу на английском, в мягкой обложке.

Я не смотрела на него.

«Почти не смотрела».

Как я не могла смотреть на то, что полюбила всем сердцем? Мой взгляд непроизвольно искал его и когда находил я облегчённо вздыхала.

Лариса ушла купаться. Яннис дремал в тени. Я осталась одна на полотенце, в солнцезащитных очках, под которыми можно было скрыть направление взгляда.

Платон не выдержал первым.

Он подошёл неслышно — только тень упала на мои ноги.

— Ты сегодня молчишь, — сказал он тихо.

— Твоя мама смотрит на нас.

— Она далеко в воде.

— Она скоро вернётся.

— Тогда скажи быстро. — Он присел на корточки, делая вид, что ищет что-то в сумке. — Ты меня избегаешь?

— Нет.

— Ты настоящая врушка, Марина.

Я сняла очки. Посмотрела на него в упор — впервые за весь день.

— Мы слишком много времени вместе, Платон. Это становится опасным.

— Для кого?

— Для меня. — Я сделала паузу. — Я начинаю привыкать.

Он смотрел на меня. В его глазах — что-то новое. Не голод. Не страсть.

«Нежность.»

— Хорошо, — сказал он. — Привыкай.

— Платон...

— Марина, — перебил он, — ты уезжаешь через несколько дней. Я не буду играть в осторожность. Я хочу тебя. Всё оставшееся время. Каждую минуту, пока ты здесь.

Он встал. Отошёл к своему полотенцу.

Я смотрела ему вслед. В голове было пусто. В груди — тесно.

Мне так отчаянно хотелось заплакать.

«Осталось всего четыре ночи».

Лариса вышла из воды. Яннис проснулся и потянулся.

Никто ничего не заметил.

Вечером, после ужина, я сказала, что хочу почитать на террасе. Лариса ушла в душ. Яннис смотрел телевизор в гостиной.

Платон вышел через десять минут.

— Они спят? — спросил я шёпотом.

— Папа храпит. Мама в ванной. У нас полчаса.

Я посмотрела на террасу. Стулья. Стол. Перила, за которыми — море и звёзды.

— Здесь? — спросила я удивлённо.

— Здесь, — он подошёл ко мне, взял за талию, прижал к перилам. — Я хочу, чтобы ты смотрела на море, когда я буду входить в тебя.