Скоро я вернусь в Москву. В свою пустую квартиру. В постель, где буду только я.

— Платон, — сказала я.

— Мм?

— Не забывай меня, пожалуйста.

Он поднял голову. Посмотрел мне в глаза.

— Это ты меня не забывай. Я то уж точно не смогу.

Он поцеловал меня. Коротко. В лоб. Как ребёнка. И я рада, что он не заметил мои мокрые щеки от слёз.

Я встала. Быстро надела сорочку. Вышла в коридор — босиком, неслышно.

Дверь его комнаты я притворила. Но не закрыла. Я понимала, что он мне соврал. Когда ты так юн, ты быстро забываешь своих первых любовников. У меня уже в этом был кое-какой горький опыт.

Глава 12. Она всё знает

Глава 12. Она всё знает

Глава 12. Она всё знает

На следующий день Лариса смотрела на меня иначе.

Я заметила это сразу, как спустилась к завтраку. Она не улыбнулась, когда я вошла. Продолжала резать помидоры — ровными, слишком ровными кусками.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе. — Она не подняла головы. — Ты поздно вчера легла?

Я затаила дыхание, как будто меня поймали на краже.

— Я читала. На террасе. Ты же знаешь.

— Знаю. — Она отложила нож. Посмотрела на меня. — Просто ты выглядишь уставшей. Ещё больше, чем вчера.

— Жара.

— Марин. — Она сделала шаг ко мне. — Мы дружим двадцать лет. Ты можешь мне всё рассказать.

«Всё?» Даже то, что я трахаюсь с твоим сыном?

Я посмотрела на подругу. На её лицо — тёплое, открытое и такое доверчивое. И представила, как оно изменится, если она всё узнает.

«Я сплю с твоим сыном, Лара. Каждую ночь. В моей постели. В его комнате. На кухне. На пляже. На террасе, пока ты спокойно спишь с мужем.»

Я улыбнулась.

— Лар, всё хорошо. Правда. Просто я не привыкла к такому солнцу.

Она кивнула. Но в её глазах осталось что-то. Подозрение — тонкое, как паутина.

Платон вошёл на кухню через минуту. Свежий. Со счастливой улыбкой.

— Доброе утро, мама. Доброе утро, тётя Марина.

«Тётя Марина». Снова опостылевшая мне маска.

— Садись, — сказала Лариса. — Я сделала омлет.

Он сел напротив меня. Не посмотрел. Взял вилку, начал есть.

Под столом его нога не искала мою. В первый раз он не стал этого делать.

«Он чувствует то же, что и я. Напряжение и опасность.»

Лариса села во главе стола. Смотрела на нас обоих.

— Платон, — сказала она, — ты вчера тоже поздно лёг?

— Нет, как обычно. — Он поднял глаза. — А что?

— Ничего. Просто спрашиваю.

Она перевела взгляд на меня. Потом снова на него.

— Вы оба какие-то сонные сегодня.

Я взяла чашку с кофе. Руки не дрожали. Я контролировала себя.

Но под столом мои пальцы вцепились в край стула так, что онемела рука.

— Мам, — Платон отодвинул тарелку, — я пойду искупаюсь. Сегодня жарко.