— Слушаю, — присаживаюсь боком в водительское кресло.

— Веду новое расследование, — поделилась Лула, — В подземке три случая пропажи людобогов.

— Не понял, тут метро что ли есть?

— Тут много чего есть, — Лула наконец-то улыбнулась, и от этой улыбки мне стало приятно, я понял, что хочу видеть ее улыбку чаще.

— А я даже не знал. Мне и знака метрополитена не попадалось.

— Здесь принято говорить подземка. И знаки с буквой пэ.

— А, вот оно что. Я думал, это знак парковки такой. Так, и что? Людобоги пропали?

— Да. Все зафиксированные случаи имеют отношение к одной станции. Станция называется «Червячная передача»

— Любопытное название.

— Согласна. Эта станция как раз недалеко от вашей стоянки. Я опрашиваю всех поблизости. Вдруг еще кто-то пропал, — пояснила Лула, — Про тех троих сообщили работодатели. Но среди людобогов много таких, кто работает по свободному графику.

— Насколько мне известно, из наших никто не пропадал, но я уточню у Бара.

Начал набивать в чате текст, однако Алеся меня опередила.

— Я уже списалась с Баром и Бэком, босс, никто не пропадал, — Алеся визуализировалась на кушетке рядом с Лулой.

— Блин, Марк, предупреждать надо, — Лула испуганно дернулась, — Это что за чучело?

— Вот сейчас обидно было.

— Это Алеся, мой мобильный помощник, Алеся — это Лула. Будь добра, скройся пока.

Алеся напоследок послала Луле неприязненный взгляд и исчезла.

— Значит, не пропадали, — подытожила Лула, — Этого следовало ожидать. Ребята со стоянки подземкой практически не пользуются. Но проверить нужно было. К тому же твоя территория фактически граничит со станцией.

— В каком смысле моя территория граничит?

— Ну бар твой теперь? Во всяком случае мне так сказали.

— Бар мой, — соглашаюсь.

— Ну вот, земля под баром тоже принадлежит тебе.

— Земля под баром? Я думал, мне принадлежит только поверхность.

— Двадцать метров в глубину, Марк, тоже твои. Спасибо, за помощь, — Лула поднялась с кушетки.

— Подожди, не хочешь узнать последние новости? Как получилось, что я стал владельцем бара?

— Уже знаю. И про два куба вельвета, и про профсоюз.

— Тогда я не понимаю, чего ты ломаешься, как девочка? Как будто мы с тобой друг другу чужие.

— Это я ломаюсь⁈ — Лула перестала себя сдерживать, — Я перед тобой уж так и сяк крутилась. Я и куклой наряжалась и ночной бабочкой. И я после этого ломаюсь?

Вообще она права. Я так старательно держал дистанцию, что она в конце концов обиделась.

— Что мне сделать, чтобы ты меня извинила? — я поднялся с кресла обнял ее и поцеловал… попытался поцеловать.

Лула упёрлась ладошками мне в грудь.