"Ну и нахрена им такой большой щит? И такой недолговечный? Это ж просто навык начштаба, они растают минут через десять-пятнадцать. А эти все сразу слили, клоуны!" — Раздраженно подумал Вольт, отмечая для себя, что все саппорты и часть штурмовых отрядов начали сдвигаться в сторону ледяных редутов. Как собственная защита поможет сломать барьер противника он искренне не понимал.

— Да начнется битва!!! — Проревел сверху лидер нападавших, когда ледяной барьер развернулся во всю ширь. Вольт успел лишь удивленно поднять голову, оглядывая пафосную фигурку в фирменном красном "плаще для сражений", а в следующее мгновение ветеран заорал от резкой боли в глазах.

Невероятно яркая вспышка пламени показалась Вольту вторым солнцем, но это было только начало представления. Чудовищный грохот ударил по ушам не хуже близкого выстрела, волна жара моментально обожгла открытые участки кожи на пальцах и скулах, а от горячего, высушенного воздуха легкие болели и спазматически дергались.

Вольт не выдержал, зайдясь в сухом, выворачивающим нутро кашле. Некоторые люди вокруг и вовсе попадали кто на колени, а кто и на задницу. Только десятник Лихт стоял где-то впереди, пинками и затрещинами приводя в чувство самых впечатлительных. Ветеран закряхтел, разгибая спину, осторожно вытер специальным платком выступившие на глазах слезы, поднял лицо… и обмер от открывшегося ему вида.

Радужной пленки вражеского барьера больше не осталось, как и их ледяного заслона. Да что там заслона — большая часть стены Андреевского собора попросту перестала существовать. Высокие белые стены превратились в черные угли, смешавшись с уничтоженной брусчаткой, выжженной землей и остатками надвратной башни. Посреди оплавленных огарков вражеских укреплений зияла огромная воронка, из которой вырывались языки пламени и тянуло жаром, а туман из пепла, золы, пыли и дыма медленно оседал на землю, постепенно открывая вид на укрепления противника.

Сбившиеся вокруг танков войска уже понемногу начали приходить в себя, споро делясь на группы и свободно двигаясь в сторону основного здания собора. По ним больше никто не палил из оружия, не сбивал или вдавливал гравитацией в землю, не использовал другие виды атак. Церковь словно вымерла.

Снежно-белая кладка уцелевших зданий покрылась копотью и сажей, вся южная стена перестала существовать вместе с одной из башен, изломанные тела крестоносцев и церковников раскидало по всему внутреннему двору. А апофеозом разрушения был лидер Отряда 9-19, все еще парящий на ледяной платформе прямо под исторгающей пламя воронкой.