Прошли мимо стеклянной стены в соседнюю комнату теплицы и остановились у грядки с кабачками.

— Смотри, — сказала она и ткнула пальцем в её геометрический центр.

Я присмотрелся и увидел маленькие потрескивающие разряды молнии в воздухе, где-то сантиметрах в тридцати от земли.

— Просто вспомнила нашу первую совместную поездку на трамвае и подумала, что это символично, — сказала она и подбросила металлический рубль в аномальную область.

Тот, по мере приближения к этому месту, стал замедляться, пока не встал на одном месте, продолжая вращаться в воздухе.

— Аномалия, как тогда, на стройке, — насторожился я.

— Да. Весь дом пропитан ими. Но ни одна из них не опасна. А ты помнишь тот круг?

— Он был не так давно.

— У Луричевой странное чувство юмора, — почему-то уронила она. — Идём!

Она снова потянула меня, дальше по теплице. Подошли к узкой металлической лестнице и стали подниматься по ней ещё выше, пока не оказались на стеклянной крыше теплицы, где была ещё одна стеклянная комнатка, усеянная растениями.

Стена здесь была всего одна, и она утопала во мраке. Гирлянда на ней не горела. А пол устилали коврики и подушки.

Таня прошла по ковру к краю. Дальше было откинутое наверх козырьком окно, вернее, стеклянная стена.

Рядом стоял электрический чайник и пачка индийского чая со слоном. Крохотная электроплитка. Небольшая книжная полка, забитая кипой бумаг. Скорее всего, её революционерские подсказки по лору круга.

— Теперь встань вот сюда, — улыбнулась она, после чего подобрала подушку с советской наволочкой и торчащими перьями. Скрестила ноги в серых носочках и внимательно следила за моей реакцией.

А я бросил взгляд на открывающийся отсюда вид ночного города.

Башенка её нового дома с надстройкой в виде высокой теплицы упиралась в тёмное небо напротив заслоняющий часть вида часовой башни. Внизу по ночной улице, едва освещённой фонарями, медленно ехал в депо последний трамвай.

Дальше — изломанные и хаотичные улочки старого района. Индустриальные кварталы, далёкие отсюда высотные дома центра, шестнарики, сеть уютных домашних огоньков в неспящих окнах.

В окнах дома напротив погас свет. И дальше по улице было темно, но бесконечно уютно. Город спал в ожидании пока ещё далёкого кризиса.

— Чтобы получить такое же, нужно сбросить инкарнацию на половину, да? — усмехнулся я.

— Даже не шути так. Уровень инкарнации — это твои близкие. Всегда помни об этом.

— У тебя жилище лучше моего на тройке.

— Ну, здесь проблема с удобствами и холодная вода в самодельном душе. А ещё, Город не рассчитан на дробные числа.