Не знаю уж с чего меня прорвало на откровенность.

Но старик мою меланхолию не оценил, да и признания тоже. Он вообще слушал меня в пол уха.

— Да не нужны они, бабы эти! Одна суета от них, как говаривал старина Хостер. Послушай меня, ты ведь поди считаешь себя старым и мудрым, сколько там тебе всего? Лет шестьдесят? Семьдесят? Не важно, я тебе вот что скажу. Настоящий мужик должен сердцем гореть к любимому делу. Смекаешь?

— Первым делом самолёты, — усмехнулся я. — А девушки будут потом, помню.

— Да к Дагону баб, парень! Я тебе так скажу. Найди дело жизни, и твоя жизнь будет красочной даже в сто лет! Мужик с собственным делом это как якорь. Вот ты кто по жизни?

«Он меня что, гопнуть хочет?» — подумал я с усмешкой.

— Ну… изнанщик, наверное. Так меня тут называют.

— Чепуха! — вдруг бросил старик и улыбнулся во весь рот. — У меня знаешь, какое дело?

— Трамваи?

Что-то неприятное в его глазах мелькнуло, а шестое чувство начинало подозревать недоброе.

Так и оказалось…

— Рыбалка! Только на рыбалке чувствуешь, что полноценно живёшь!

— Так ты рыбак?

— Ты думаешь, я просто рыбак? Ха-ха! Нет, парень, я давно перешёл черту, там, где заканчивается «тихий час у поплавка» и начинается безумие настоящей рыбалки! Я посвятил этому делу тысячи лет, но спроси меня, надоело ли мне? Нет! Моё сердце пылает, парень!

— Вижу, ты нашёл себя, — вежливо сказал я, но он уже погрузился в себя и не замечал ничего вокруг.

— Я слышу, как в полночь караси шепчутся на мелководье, обсуждая мою прикормку. Моя жизнь — это поплавок. Вижу поклёвку даже с закрытыми глазами. Каждая подсечка у меня в сердце, каждое вываживание — как битва с самим Дагоном! Я держу фрикцион в пальцах, слышу пение лески и думаю: «Вот оно, счастье». Я уже не человек, я — донка, я — фидер, я — карповая стойка на рассвете. Я слышу квивертип во сне, и снасти мои зовут меня по имени. Я — тот, кто выкопал весь огород на червей. Я — рыболовный апокалипсис, вот кто я. А ты кто такой? Изнанщик? Тьфу!

— Рад за тебя, — я криво улыбнулся.

— Не радуйся. Видишь, где я сейчас? Веду этот трамвай по рельсам, вожу одну и ту же публику, которая ни черта не смыслит в рыбалке, — я глянул назад, вагончик трамвая вновь был почти пуст, за исключением нескольких скелетов в старой одежде. Костяки в ответ на исповедь водителя затрещали и заскрипели суставами.

— Ну, так иди в отпуск тогда.

— Во-от. Об этом я и хотел поговорить. Клиентов у меня не так много, а я по рыбе без меры соскучился…

Я тяжело вздохнул, понимая куда он клонит.

— Да довези меня, а там что-нибудь придумаем. Может, чаевые дам.