Бабку и деда по линии отца я в реальности почти не знал, и они не занимали особого места в сердце по этой причине. Город их поселил так, как хотелось бы жить мне-ребёнку. То есть сценарий выстраивался вокруг меня. Самого высокого по уровню инкарнации.

При этом это касалось сценария, а не людей. Поведение людей было в целом не ограничено. Город никому не приказывал. Скорее просто находил нужных актёров на разные роли.

Объехал свой район. Он представлял собой немного искажённую копию реальной улицы, но в представлении жизнерадостного ребёнка, только с поправкой на эхо… К примеру заброшенная стройка, на которой я в детстве часто играл, была. Старая детская площадка сложной советской конструкции была отреставрирована.

Я потихоньку ставил перед собой разные задачи для проверки навыка. Любые акробатические трюки, не требовавшие специальной физической подготовки давались легко. У меня было достаточно времени, чтобы вовремя менять положение тела и балансировать на грани, не рискуя расшибиться.

Залезть на сиденье? Легко. Разгоняться, встать на руль и рулить так? Сложно, но можно. Время растягивалось так, что я успевал подстроиться и сохранять равновесие.

На веле я доехал до рынка, где встретился впервые с Ритой. Здесь закупился водой и перекусом, и направился дальше. Спустя минут сорок очень интересного пути, добрался до знакомого рынка с заброшенным театром и дворцом пионеров. Там некоторое время пробовал у фонтана ещё несколько трюков.

Действовал по наитию, пару раз чуть не расшиб нос и понял ещё одну очень важную деталь.

Настолько важную и хорошую, что настроение, которое и без того было готово пронзить небеса, вообще улетело в космос.

Акцессия отлично работала с новым навыком — сильные эмоции были помехой в колдовстве, но с фокусировкой она работала прекрасно.

В тот момент, когда я испытывал сильные эмоции, находясь в фокусировке, акцессия подключалась в трёх случаях из пяти. В момент опасности — пока что вообще каждый раз.

Когда неудачный манёвр вышвырнул меня с седла велосипеда, и я гарантированно должен был хорошенько счесать себе руку, замедление стало ещё больше. Я ощутил себя зависшим в пространстве в процессе полёта.

С трудом преодолевая сопротивление воздуха, который вдруг стал густым как кисель, я перегруппировался, подставил одну ногу, а затем другую и перешёл к кувырку, который завершил эффектным сальто.

Наградой стали восхищённые хлопки собравшихся поглазеть на меня людей. Оказывается, пока я здесь ставил эксперименты — собрал небольшую группу зрителей.

Велосипед тоже перекувыркнулся и грозил снести мне голову. Я с улыбкой поклонился, пропуская его над собой, а затем резко ухватился за руль, сменил траекторию, крутанул вокруг себя, немного гася инерцию, а затем запрыгнул на него и продолжил представление.