Это по преступлению Андреева. А что касается исправника и следователя, здесь я ничего не смогу поделать. Наказать не смогу и открыть дело по фальсификации дела не в моей компетенции. Увы и ах. Все, что касается должностных преступлений — к вышестоящему начальству.

По факту укрывательства преступления, фальсификации дела, напишу подробную бумагу Лентовскому, не сомневаюсь, что следователь Зайцев будет уволен, а вот решит ли Председатель суда передать материалы на рассмотрение Судебной палаты — сомнительно. А что до господина Сулимова — это решать губернатору. Надумает Его Высокопревосходительство господин Мосолов снять коллежского советника Сулимова с должности и отдать под суд — снимет и отдаст под суд, а нет — его воля. Если только письмо батюшке отписать, так и то, получится оно чисто «информативным». Батюшка доложит министру, тот государю (или отец сам сообщит императору во время доклада), а все потом так и отправится к губернатору. Мое письмо — не официальный документ, а частный, поэтому его придется проверять. И кто знает — не окажется ли Сулимов ставленником моего собственного отца? Не уточнял — кто подписывал документ о его назначении?

А ведь самое интересное, что затея обвинить бедного Андерсона в убийстве и самоубийстве, могла бы и выгореть, если бы исправник со следователем побеспокоились оформить все не так топорно. Вот уж, ничего не умеют! Даже две бабы, что проходили по делу о смерти раскольника, оказались умнее. И к делу подошли более творчески.

А тут? Скверная работа. Составили бы подробный акт осмотра места преступления, подкинули бы револьвер, приказали бы какому-нибудь местному лекарю провести вскрытие и «извлечь» пули из тела. Ладно, даже и вскрытия не надо, а просто вложили бы в руку землемера револьвер, вот и все. Осмотром бы все зафиксировали. Подумаешь, выстрелил в себя аж два раза и оба раза нанес себе смертельные ранения. Протоколов бы допросов побольше — штучек пять.

Книсниц бы полистал дело, вздохнул, подумал — а зачем кого-то посылать и перепроверять, а потом недрогнувшей рукой написал бы на половинке листа — мол, соглашусь с выводами господина следователя Зайцева, дело считать закрытым.

Не хватило у исправника и следователя фантазии. Или поленились.

И что мы имеем? А имеем мы вполне реальную возможность для исправника «отмазаться» от обвинения в фальсификации. Что господин Сулимов ответит на обвинения?

Согласен, лично не побывал на месте преступления. Но дел было много, передоверил подчиненным. Виноват.

Личной корысти в деле нет. Не отрицаю, что Олимпиада Аркадьевна — моя сводная сестра. И что здесь такого? Разумеется, огласки мне не хотелось, но она все равно была — да, убита в одном доме с каким-то землемером. Бедная женщина.