А времени-то у нас сколько? Царский подарок показывает шесть утра. И спать расхотелось. Что, придется на службу идти? Если на службу, то надо бриться. Горячей воды, естественно нет, печь не топлена, самовар тоже холодный. Козьей хозяйке выговор. Но мой «эгоист» на месте, сейчас хотя бы на бритье вскипячу.

Пока возился, явилась Анька.

— И что, не взяла тебя бабуля? — поинтересовался я.

— Не-а, она только Маньку берет, — сообщила Анна. — Но не прямо сейчас, а потом.

— Правильно, зачем бабулечке две козы? На двоих ей капусты не напастись. А я бы вас обеих отдал. И вам не скучно будет, и мне спокойнее. А то, развел я вас тут… Куда не глянь — кругом козы.

— Ме-ее, — отозвалась Анна, показав розовый язык.

— И это гимназистка шестого класса? — горестно вздохнул я. — Какой пример вы будете подавать?

— Кому я пример должна подавать? Вам, ваше высокоблагородие? Вам бесполезно пример подавать.

— Да хоть бы козе своей. Никакого воспитания, а мне, как старшему брату, за вас стыдно.

— За меня стыдно или за Маньку?

— За вас, мадмуазель. Манька — дитя природы, что с нее взять? А вы, как-никак, княжна.

— Манька, моя, между прочем, тоже аристократка, хоть и коза. И очень умная. И она не виновата, что княжна проспала, — заерепенилась сестрица козы, но потом сникла. — Ваня, мне стыдно… Чаю крепкого с тобой напилась, всю ночь не спала, под утро только заснула.

— Ладно, бывает, — примирительно сказал я. — Я даже рад, что ты тоже умеешь просыпать. А то уж слишком ты у меня правильная. Один раз в жизни и проспала, ничего страшного. Я тоже хорош — будильник забыл завести.

На самом-то деле я его и не заводил. Но Анька все равно переживала.

— Проспала все на свете, и печку не затопила, и вы у меня с Манькой голодными остались. Но я сейчас затоплю, а как ты вернешься, завтрак готов будет.

— В смысле, завтрак? — не понял я. — Когда вернусь, так уже и обедать пора. Давай яичницу быстренько сообразим, да я на службу побегу.

— Иван Александрович, воскресенье сегодня, тебе на службу не надо. Тебе на заутреню надо идти, а как придешь, я к тому времени и завтрак сготовлю. Маньке пойло заварю, а тебе кашу пшенную сварю на молоке — как ты любишь. А яичницу ты вчера вечером — вернее, сегодня ночью — ел. Я помню, как меня Наталья Никифоровна наставляла — не перекармливать тебя яичницей. Мундир я тебе приготовила наилучший, рубашка свежая.

Заутреня? Точно, воскресенье. И Леночка на заутрене должна быть.

В храм явился, запасся свечкой и начал высматривать — а где же моя невеста? Разумеется, на том же месте, где лет сто стоят Бармины-Десятовы, а теперь еще и я пристроился.