— На армию похоже… — бормочет Игорь.

Юна кидает заинтересованный взгляд:

— Ты служил, Игорь-кун?

— Два года в морской пехоте отбарабанил, — говорю за него. — Год по призыву и год по контракту. Так что он — твой коллега.

Теперь Игорь глядит на смеющуюся Юну во все глаза.

— Ук. Было дело. Корпус морской пехоты «Синий дракон». Дела давно минувшей юности.

Юна хихикает на наливающийся огромным уважением взгляд Игоря.

— Не отвлекайтесь. Позже обсудите детали, — мне-то неинтересно по определению. — Итак. Государство, согласно классическому марксизму, должно отмирать, — развиваю мысль дальше. — Но советские идеологи, на мой взгляд, поняли это совершенно неправильно. Мне представляется, что развитие государства до своей смерти должно идти по нарастающей. То есть оно должно усиливаться. Оно и усиливалось. Советское государство, СССР, стало настолько мощным, что злые языки обозвали его тоталитарным.

— Подожди-ка, Витя-кун, — Юна собрала посуду, кофейник и прибирает столик.

Мы с одобрением и огромной благодарностью к женской заботе наблюдаем, как она организует зелёный чай с фруктами. Консервированными. Здесь, на месте, кроме лимонов, пока ничего не выращивают.

— Итак, — возобновляю дозволенные речи. — По моей мысли, государство должно достигнуть апогея своего могущества. В этот момент оно и обязано отмереть.

Делаю интригующую паузу. В какой-то мере удаётся. Собеседники смотрят заинтересованно. Вываливаю главную мысль:

— Все граждане Лунной республики будут государственными служащими. За исключением детей, разумеется. Если и когда те появятся.

Игорь ошарашенно хмыкает, Юна задумывается.

— Тем самым роль государства, как инструмента подавления, немедленно закончится. Некого подавлять. Народ сольётся с государством в одно целое, тем самым как бы отменит его.

— Спорная концепция, — осторожно высказывается Игорь.

— А мне нравится, — заявляет Юна.

— Я тебе ничего не навязываю, Игорь. Но согласись, дела на Луне именно таким образом и делаются. В настоящий момент. Тему эту провентилируй с ребятами. Одна голова хорошо, а двести лучше.

Затем я попытался выгнать Юну. Не удалось.

— Мы хотим кое-что обсудить конфиденциально, нуна.

— Секретное? — она уже встаёт, разочарованно скривив мордашку.

— Не то чтобы секретное… — не успел придержать себя за язык, расслабился.

Юна тут же усаживается обратно.

— Древнее суеверие, — продолжаю уже безнадёжно. — Если озвучить планы, они не сбудутся.

— Так это публично, — распахивает на меня глаза. — Клянусь, что буду молчать.

Любопытство родилось раньше женщин. Или эти два понятия — синонимы?