Время 17:10.

Недооценил я Басиму и родное село. Конечно, удивительно даже с учётом мобильных телефонов. Хотя, полагаю, и в прошлом веке получилось бы то же самое. С сарафанным радио не сравнится даже интернет.

Мы топаем в мастерские моих ребят всей компанией. Гришанька оседлал меня, старших детей ведут за руки мои Анжелы. А за нами толпа разновозрастной мелюзги в пару десятков голов. Со всех сторон стоят бабы и пенсионеры, расстреливают нас жгучими взглядами. Приближаться опасаются. Попробовала одна, Грета остановила её ласковым взглядом и рукой, готовой расстегнуть кобуру.

Зато детишки мои блаженствуют, не идут, а шествуют, бросая на всех встречных и поперечных заносчивые взгляды.

Навстречу попадается старикан, сопровождаемый мелкой шавкой. Манеры у подобных собачонок мерзкие, вот и эта принялась облаивать и пытаться укусить за ногу. Фрида мгновенно, под всеобщий вздох многочисленных свидетелей, выхватывает глок.

— Деда Петя, убери жучку! — раздаётся отчаянный вопль сзади.

Чуть ли не спящий на ходу старикан просыпается. Начинает орать и отгонять свою моську. Та с видом «эх, не дают разорвать всех врагов на части!» отбегает. Живости ей и хозяину придаёт внимательно следящий за собачкой пистолетный ствол.

Далее публика с благоговением наблюдает, как Фрида разряжает глок и прячет в кобуру. Кто-то крестится.

Когда приходим на место, там всего три человека, из которых хорошо знаю только Пашу. Он из центровых — бывших центровых, сейчас мы не делимся — замкомандира третьего взвода, которым железной рукой правит Борис. Паша заболел техникой, занимается изготовлением и ремонтом карет и лошадиной амуниции.

Нас окружают со всех сторон. Мой искин отказывается понимать, как троим парням удаётся окружить нас, шестерых. Засыпают приветственными криками, рукопожатиями и хлопаньями по плечу. Еле успеваю сказать Анжелам, что это друзья. Во избежание.

— Классные девчонки! — Паша глядит на Анжел восторженно. — У нас в Березняках таких нет.

Переглядываемся и начинаем веселиться. Золотоволосая Фрида и тёмно-рыжая Грета вежливо улыбаются. Надо же! Сидят тут и не знают, о чём всё село уже гудит.

Малолюдность быстро кончается. Вернувшиеся пастухи мчатся в мастерские прямо на конях. Все остальные после рабочего дня тоже сразу сюда. Помещение быстро наполняется народом. Пока забеспокоившийся Паша не выпроваживает всех на улицу:

— А то ходят тут всякие, а я потом шурупов и болтов не досчитываюсь.

Знающие жизнь сразу угадают, о чём первым делом заныли все парни. Пострелять, конечно. Из настоящего боевого оружия. Если служившие в армии ведут себя сдержанно, то остальные буквально стонут от вожделения.