Проговорили они до самого утра.

Не обсуждение рабочих планов или текущей ситуации, но и беспредметным трепом их разговор не назовешь. Беседа облаченных властью личностей, перескакивающих с темы на тему и походя принимающих важные, иногда судьбоносные, решения. Иначе не получалось, они привыкли к подобному стилю общения.

Для Селесты спонтанные посиделки выглядели чем-то вроде прощания. Сколько она провела здесь, в этих покоях, веков? Почти четыре, немногим меньше. После обретения самостоятельности и ссоры с правительством Иррана все вампиры в обязательном порядке сменили места ночевок, и она была не исключением. Тот переезд стал важной вехой в судьбе, причем не только Селесты, а очень многих живых и не-живых. Вполне возможно, что нынешняя смена жилья тоже подводит черту под очередным этапом существования симбиоза разумной нежити и их смертных слуг.

Ладно, давно пора перестать лукавить с собой — вампиры создали своё государство. Пусть у него нет официальной территории, зато есть всё остальное. Правительство, силовые структуры, система образования и здравоохранение, экономика и культура. Население, с долей враждебности относящееся к окружающим странам и верное идеологии правящей верхушки. Теперь у них даже появилась правительница, де-факто признанная соседями. Общение неофициальное, но раньше одна только Синева признавала Селесту полноценным партнером, все остальные стремились уничтожить при первой возможности. Сейчас смирились, поняли, что уничтожить вампиров невозможно, а значит, какое-никакое общение необходимо.

Сначала покои Госпожи покинул вспомнивший о делах Латам, затем Хастин решил, что посидел достаточно, и удалился под благовидным предлогом. Немного отстранившаяся от беседы Селеста с легким весельем следила, как ловко и незаметно Медея убедила мужчин, что те хотят уйти. Не знала бы она сестру так давно, ничего бы не заметила.

— Итак, — едва за магом закрылась дверь, красавица развернулась к ней, — что за меланхолия? Чего загрустила?

— Не загрустила, — улыбнулась Селеста. — Просто подумалось, что всё могло сложиться иначе. Мы могли не попасться Кардэ, могли отказаться от его предложения, могли бы сбежать позднее — да много чего могли. И я бы не просидела четыре века, прикованная к Талее.

— Неизвестно, уцелела бы тогда Талея, — возразила сестра. — Вымерла бы от чумы или от Проклятья. Не жалей ни о чем! Что получилось, то получилось. Пусть не лучшим образом, но теперь-то всё закончилось, и ты свободна.

— Я не жалею. Просто иногда хочется уехать на необитаемый остров и годик не видеть вообще никого.