Далее мы улетели достаточно далеко, чтобы шум от крыльев и криков птицы полностью глушил удаляющуюся человеческую речь.

«Вольт»… что-то знакомое. Но не помню.

Хотя… попугай Вольт? Серьёзно?

Эта та самая птица, из-за которой на моём лице остались шрамы?

Нет, тому попугаю и так был уже век, как такое возможно? Да и правильнее признать, что именно я виновен в своих ранах, ведь пытался вмешаться в естественный отбор между двух птиц.

Когда-то давно брат выпустил маминого попугая, чтобы натравить на него ворона. Я защитил белую птицу, а потом уже брата от него в другой раз.

Всплыло новое воспоминание. И зачем я мешал пернатому мстить?

Перед тем, как я попал в лабораторию, родители пришли ко мне и спросили:

— Ты готов убить Вольта? Он посмел тронуть твоё лицо, обезобразил, — холодно произнёс отец.

— Н-нет, он не хотел мне причинить вреда, — уверенно и, возможно, наивно произнёс я.

Родители отвернулись.

— Как я и говорила, он негоден. Его близнец гораздо больше подходит на роль главы, — сказала моя мама.

— Ты права, — согласился отец.

Серьёзно?

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся я. Мою судьбу по превращению в пушечное мясо для истребления магов решила моя мягкая натура.

Смешно аж до слёз! Но… наверно, я ничего бы и не изменил даже сейчас. Я поступил справедливо и логично, пусть и поплатился за это.

Я начал ждать, когда птица принесёт меня в гнездо и начнёт клевать.

Однако вместо этого она на удивление плавно опустилась в какую-то обширную яму и бросила меня куда-то так, что подо мной при приземлении захрустело.

Моё тело при этом подняло рой мух.

Хм, хотя я был глазами вверх, сразу же возникли идеи, что я приземлился в кучу предшественников. То есть прошлого обеда.

Однако попугай улетел, а через некоторое время я услышал сбивчивую речь на разных знакомых мне языках:

— Ещё один новичок? Но что на нём за железка?

— Кто-нибудь его видел раньше? Он от Цучиямы?

— Первый раз вижу, почему он голый?

— Похож на побитую дворнягу. Почему он чёрный-то?

— Скорее копчёный.

А я тем временем начал под солнышком потеть, что в итоге и позволило выбраться из пут. Хотя несколько острых частей не просто окольцевали меня, а проткнули мне плоть, но временно порвать кожу и немного мышц казалось не настолько уж сложной дилеммой. Не помер, вот и ладушки.

Однако картина моего освобождения вызвала несколько визгов, лишний раз подтвердив, что меня окружают женщины.

Я встал и посмотрелся: их пятеро.

— Доброе утро, дамы. Я Базилио Браво, — улыбнулся я.

— Прикройся, мужлан! С барышнями не говорят в таком виде! — возмутилась какая-то чудачка по-русски с другой стороны. Значит, шесть?