Струи пробились на стенах с трёх сторон, но на потолке брешей не было.

Я плохо знаком с технологией производства клановой сторожки, но использовать подобные во время заданий приходилось. Что-то выдержать она всё же должна. Надеюсь на пузырь воздуха, иначе всё же могилка.

— Вот…

Я вспомнил об останках коллег.

Если с Хищником я хоть что-то смог сделать, сейчас уже вернуться невозможно. Даже гневаться сил нет. Да и как можно отомстить волне, стихии?

* * *

К вечеру всё завершилось.

Вода в сторожке остановилась на уровне мне где-то по грудь, так что мои приготовления были несколько излишними.

При попытке активировать вентиляцию, из неё пошла очень мутная вода с примесью песка и ила.

Далее я кое-как благодаря лесенке в шахте поднялся сквозь мокрый и не до конца улёгшийся песок наружу.

Без рюкзака, который я укутал в дождевик, было бы проще. Но глупо бросать инструменты и некоторый провиант.

Откапывать сторожку я не собирался.

Птичий Остров претерпел очередное изменение, утратив большую часть растительности, песка и грунта, зато принесло немало ила и даже камней.

Каким-то чудом осталось с десяток пальм, правда листья им снесло, кроме того было несколько хорошо укоренившихся молодых деревьев, а вот старые, даже оставшиеся на месте, оказались переломаны.

Цунами не было особо продолжительным. Наверно, возникло в результате человеческих действий.

Так, ладно. Я оставлял Никифора Журавлёва в живых, рассчитывая использовать его в качестве билета на материк, но, похоже, мне предстоит ждать кого-то другого.

В данный момент есть только одна идея: охотиться на монстров.

Вот только с оружием теперь так себе. Складной нож Крота и швейцарский нож из рюкзака.

Там же нашёлся медальон, зелья, патроны к пистолету Топазова и ракетница, но без снарядов от неё. Судя по запаху, из неё стреляли не так уж давно.

* * *

Я лежал в прибрежной зоне и ждал.

Если с пищей проблем не было, то вот монстры на остров не совались.

Да и по какой-то причине особого интереса и сейчас не проявляли. Если же вспомнить, что я был утоплен здесь минимум несколько дней или даже недель, привлечь собой их я определённо не мог, иначе бы меня попытались утащить.

А вот чайки периодически ко мне подлетали. В итоге они и стали приманкой для крабов и змееподобных недодраконов, которых Моди обозвала «Имуги».

Так удалось выяснить, что они для меня теперь не более чем провиант.

Внимание! Данный вид не может улучшить структуру!

Надо отметить, что даже сырые огромные крабы и имуги стоили затраченного времени и сил на охоту, ведь были диво, как вкусны.