Очень странное мероприятие по зачатию детей.

Не очень понимаю Салтыкова с его размножением, и эти вот тоже лезут к чужим жёнам.

Я попытался уловить в себе эмоцию. К некоторому удивлению я обнаружил: гнев.

Но какой смысл выпускать его наружу? Я теперь старательно гашу всё, что может помешать мне.

Конечно, я мог победить Давида очень легко.

Этот «гений» выдал название «Лавовые мечи Теиля». Он, конечно, мог блефовать, но вряд ли есть огненный клинок лучше.

Особенности этих рунических мечей были двоякими: они усиливали физические способности человека, создавая вокруг него ауру. Это добавлялось к тому, что лезвия покрывались тончайшими расплавленными кромками.

Однако при этом было сразу два нюанса: эти клинки требовали не только энергию исключительно огненной стихии (желательно лавы), но ещё и периодического окропления кровью, своей или жертв.

При этом к однозначному минусу ещё стоит отнести напряжение организма такого мечника, ведь меч Теиля просто снимает тормоза и разрушает баланс организма.

Я на поле боя не встречался с противниками, которые использовали подобное оружие, но из-за его пользы против бессмертных, совещания приходилось слушать много раз и трижды объяснять для новичков отряда.

При наличии огнестрельного оружия требовалось стрелять по рукоятке. При удачном попадании руническая структура должна была разрушиться.

Но сейчас я был без хорошего оружия, поэтому подобная стратегия была невозможно.

Равно как и бесполезно рисовать магические барьеры, ведь за несколько ударов они придут в негодность, а я фактически буду в ловушке, если останусь внутри.

Это теория против сильного мечника.

Против меня же был мальчишка, пусть и талантливый для первого года обучения в университете, но с кучей слабостей.

Я просто пошёл вперёд.

— Сдохни! — произнёс он и попробовал нанести удар снизу вверх первым мечом, затем вторым.

Я просто сделал шаг в сторону и немного вперёд, после чего ковырнул его опорную ногу палкой. Даже пинка давать не пришлось, чтобы он потерял равновесие.

— А? — выдохнул он и начал быстро вставать.

Ему повезло, что его клинки просто вошли в землю, а не стали обузой при попытке упасть руками вниз.

Он не умеет падать или просто не среагировал верно?

Или же его просто не учили?

Я даже не выложился на максимум возможного в бытность ГРАЧ-ом.

— Вставай, — проворчал я, пнув песок в его сторону.

Мне было обидно за клан. За мой бывший клан, за ребят, которых клеймили и лишали эмоций, семьи и иного будущего, кроме как быть ГРАЧ-ами.

Вот только эта неумелая и напыщенная мелюзга не была с этим связана. Правила клана придумали совсем другие люди много лет тому назад.