Окружающая мана потихоньку мной собиралась, но талант я пока берёг на случай появления монстров.
А на Урале их немало.
Вот только я наивно ждал, что они слетятся сюда посмотреть: а что собственно происходит?
Эх…
У животных существует инстинкт самосохранения, заменяющий любознательность.
Так что пришлось вмешаться в это и нарисовать «жертвенный алтарь», мощный волшебный узор, который был создан для привлечения монстров.
Когда-то именно такой использовали сначала для подношений безликим духам, потом богам или чудищам. Через века это плавно преобразовалось в ловушки для монстров.
Ритуал допускал возможность пустить кровь, но это требовалось только для жертвы без высокого содержания волшебства.
Как только я поджёг огненным шаром дрова, занялся рисованием сложного жертвенного алтаря.
К некоторому моему удивлению, создание огненной магии ни капли не вызвало у меня дискомфорта. Если ранее я получал урон, теперь всё было так, словно я прирождённый маг огня.
Вот только тестировать «Плазменную Плоть» пока, пожалуй, рано.
Где-то через час я столкнулся с некоторым нюансом.
После взрыва остался кратер, и внутри он не был проморожен. Но чем дольше времени проходило, тем холоднее становилось вокруг, земля остывала.
С неба пошёл снег.
К этому моменту у меня уже была глиняная печь, в которую я бросал брёвна.
Конечно, я мог продержаться три дня на подножном корме, но велик шанс, что слой снега придётся снимать при помощи волшебства.
По мере того, как слой замёрзшей воды будет покрывать грунт, заклинание волны глины тоже станет слабее.
Если я не хочу тратить время, надо готовить ресурсы к продолжению путешествия.
Поэтому я решил рискнуть быть пожёванным чудовищами и активировал алтарь.
Однако надолго меня не хватило. Ресурсы даже при поглощении маны из округи стремительно достигли 1%, который я решил не трогать.
При этом я продрог, а выносливость испарилась. Я ощутил себя так, словно не спал пару лет и бегал без конца.
Кое-как я забрался на печь и закрыл глаза.
Проснулся от удара в бок.
Следующим я запомнил звук разбивающейся глины, после чего последовал торжествующий вопль.
Блин, мелкий уральский секач килограмм на 800. Монстр, но далёкий от рекордных значений.
Кабан пытался порвать меня своими клыками-бивнями и вмять в землю. Сосулькой пробить его мне не удалось бы, да и мясо этой твари мне было ненужно.
—ИО , — выдохнул я.
В тот же миг мои ресурсы взлетели до 47%, а кабан промёрз и умер.
Вот только бодрости мне это не прибавило.
Снег усиливался, печка была разрушена и остыла. Проспал я 37 часов, оставалось ещё чуть больше 30 до выхода мной из штрафной зоны линьки.