— Не так себе я это представлял, — подумал я, но это раздалось вслух.
Вокруг меня возникло множество скоплений оранжевых шариков, которые начали кружиться, затем соединяться друг с другом, пока не остались только тусклые картинки, похожие на зеркала в рамке из осыпающегося песка.
Это было среди описанного мультяшкой.
Требовалось дождаться полного завершения процесса формирования «памяти предмета».
С учётом, что цель сама по себе обладала особым структурированным разумом, это могло занять куда меньше времени. Часть памяти, скорее всего, была недоступна из-за клейм и клятв, а потому доступ к воспоминаниям был не столь уж широк.
По ощущениям процесс занял около полутора часов.
На каждой рамке сформировалось рунное обозначение.
Однако на одной единственной была надпись по-русски:
ЗАВЕЩАНИЕ НА СКОРУЮ РУКУ
Я прислонил руку к изображения, но ничего не ощутил, однако картинка расширилась так, чтобы я смог пройти.
Я проследовал внутрь.
Там посреди тьмы на пеньке сидел юноша с кудрявыми волосами и смотрел на меня:
— Так и знал, что ты в итоге припрёшься допытываться, — старческим голосом Салтыкова произнёс он и закинул ногу на ногу. — Ловушку бы оставить, Денис, но подчинюсь воле Господина. Жди здесь и впитывай мою память. Фасовать нет времени, увидишь много больше, чем мог бы. На этом прощай.
Юноша исчез, а в мою сторону устремились оранжевые звёздочки.
Стоило им попасть в меня, как в моём разуме появлялись новые воспоминания, зачастую с сопровождением мыслей, которых у меня и не могло бы возникнуть.
И, если честно, мне стало неприятно.
Старик знал очень много, но с возрастом гуманизм из него буквально исчез. Люди стали статистикой, в том числе его же дети.
Он и так не любил государство, традиции, которые считал ошибочными, при этом сам пользовался привилегиями, нарушая закон, вершил собственное «правосудие». В том числе ловил неугодных и отвозил на Кавказ, внушая людям, что они бараны. Однако иногда он и убивал, а не просто ломал личность или внушал страх.
Когда Алексей Пятый был близок к смерти, Салтыкову показалось, что тот оставил власть сыну Алексею, чтобы разрушить государство и вернуться назад.
Шкипер по факту стал фанатиком, верящим в образ монарха, во многом выдуманный. В итоге он ослушался последней воли приёмного отца и похитил его душу ещё до похорон.
Кажется, он сошёл с ума.
А далее вёл себя максимально нейтрально, не вмешиваясь в дела Императора, посвятил себя воспитанию Варвары и мимолётным интрижкам, в результате которых у него появлялись дети, в основном дочки.
Всё это для него было привычным фоном, рутиной, имена он не путал, но ничего к своему окружению не чувствовал.