Она меня зарегистрировала, но очень неспешно.
Мне на её фырканье и взгляды сверху вниз было абсолютно плевать, я прибыл с некоторым запасом по времени.
Но в конце услышал:
— В деревне не осталось свободных мест для участников.
— И что? — не понял я. — Для участия это обязательно?
— Нет. Но во время комендантского часа на улице находиться нельзя. Номер в гостинице будет стоить 175 писетов. Вам забронировать?
Хм, а вот про деньги я и забыл, но уточнил:
— Тренерский штаб моей сборной должен был всё заранее забронировать.
— Всё аннулирована в связи с катастрофой, — с некоторым презрением заявила особа, чьего Императора я казнил на днях.
— Я могу покидать деревню между соревнованиями? — спросил я.
— Комендантский час с запретом на выход распространяется на деревню в полной мере, но её покидать можно только после вылета или в рамках экскурсионной программы.
— Тогда бронь до конца личных соревнований. Оплата переводом на имя Алексея Алексеевича Царского, Императора Российской Империи, — заявил я и отправил сообщение об этом ему лично.
Спустя несколько минут вопросы с размещением были решены, оплата была подтверждена и прошла.
Однако отдыхать мне было рано, всего через три часа с небольшим уже начинался один из отборочных матчей.
Я, будучи абсолютным новичком в международном рейтинге, должен был начинать с квалификационных раундов для попадания в основную сетку соревнований.
Для сравнения, у Варвары было бы на восемь матчей меньше, а у Колобкова на шесть.
Я посетил гостиницу, где мне достался вычурный номер.
175 писетов примерно равнялись 921 рублю, что было очень большой платой за одни сутки проживания, ведь это в районе 8–9 средних месячных зарплат по России.
Однако Император не обеднеет, а я париться не видел смысла.
Есть где медитировать и заряжать телефон, и ладно. Международный вызов же можно было организовать и через сеть, но кроме прочего я положил на баланс достаточно средств, чтобы суметь связаться с родными на несколько часов.
Хотя, скорее всего, нас будут подслушивать. Так что не лучшая идея.
Я ополоснулся, нацепил на себя форму сборной, посмотрел в зеркало и выдохнул:
— Я не павлин.
Я стянул с себя это цветастое тряпьё и натянул обычный серый спортивный костюм.
После этого я отправился на арену для регистрации на сегодняшний матч. Если со мной всё было решено, то для предметов требовалась отдельная регистрация перед каждым следующим матчем.
Этим занимались международные судьи.
Пока осматривалась моя винтовка, к столику подошёл загорелый длинноносый блондин с зализанными волосами. Он глянул на моё удостоверение, болтающееся на шее, удивился и скривился, произнеся по-испански: