Она пока не догадывалась, что в это время её родители следят за ней по камерам и пьют чай:
— Милая моя Лаура, всё-таки пора бы обуздать нашу дочь. Не ровен час, её характер может создать нам проблемы. Тем более с её-то даром, — произнёс монарх, наблюдая за тем, как рождённая от него фурия взяла торшер и разбила его о доспехи.
— Супруг, она просто ребёнок. Ты сам отклонил её помолвку со всеми претендентами и запретил сватовство для местных дворян, — сказала женщина, тоже не очень довольная текущей ситуацией.
Не ровен час, её династия может пресечься, пора бы подумать и о наследниках. Но её муж слишком пёкся о дочери и в итоге вырастил слишком деспотичную особу, которую вряд ли удалось бы выдать замуж с выгодой.
Оставался вариант усиления крови, но никого достойного в Российской Империи ей на ум раньше не приходило, ведь «Семья» и так собирала всех. А кровосмешения допускать было нельзя, это вело к вырождению, так пали многие аристократические дома Европы.
Нужен кто-то с грессом, идеалом, стихией разума/души или хотя бы некромант.
Если бы Салтыков был моложе, из него получилась бы идеальная партия усиления наследия, но старик вряд ли сейчас понравится капризной царевне. А его потомки по мужской линии были по большей части отбросами, пусть и достаточно сильными.
Несколько других претендентов смущали пробелами в своей биографии или же принадлежностью к лагерям и фракциям, которые с Лаурой были в плохих отношениях.
Тем временем Ирина подошла к семейному портрету, где Император был среди многочисленных жён и наложниц, от которых у него были дети. На полу были нарисованы царевичи и царевны в виде младенцев, хотя такого быть не могло, ведь разница в возрасте между старшим и младшим достигала 45 лет.
Девушка на изображении камеры взяла и провела ногтем по картине, как бы перечёркивая царевича Алексея, первенца Императора.
— Никакой реакции? Ни дворецкого, ни стражи? Значит, вы за мной следите из комнаты наблюдения! — повернувшись к скрытой камере, прямо в изображение произнесла Ирина, а её глаза начали светиться.
Её родители переглянулись.
— Милый, сходи, успокой нашу девочку, — произнесла Лаура.
— Дорогая, ты же знаешь, что я слабый и мягкий человек, я просто не могу противостоять женским слёзам и вашему напору. Только вчера я вопреки всем предостережениям Салтыкова разрешил Варечке считать брак настоящим с тем человеком-чудовищем! Но ты бы видела, как она рыдала и угрожала! — начал частить монарх самого крупного государства в мире.
— Снова говорила, что откажется от твоих подарков? Не волнуйся, таким Ирина не станет угрожать.