Я поднялся на третий этаж, где разместилась Дарья, и постучал в дверь.

— Сударыня, можно войти?

Дверь мне ожидаемо не ответила. Что ж, применим старый, как мир, метод. Ни одна девушка еще не могла устоять перед Виком, рыжая она или нет!

Я набрал в легкие воздуха и, рискуя, что на крик сейчас сбежится весь дом, завопил:

— Пожар!!!

Послышался топот, и дверь тут же распахнулась. Рыжая красотка стояла передо мной, немного растрёпанная и от этого еще более соблазнительная.

Испуг на симпатичном личике сменился удивлением, а затем злостью. Девушка, ничуть не смущаясь своего вида, уперла руки в бока.

— Ах ты жалкий…

— Вы обронили, сударыня, — я обезоруживающе улыбнулся и достал из кармана цветок, сорванный мной где-то во дворе.

— Это не мое, — холодно проговорила девушка.

— Неужели? — я притворно удивился. — Я думал, такой прекрасной цветок может красоваться только в прическе такой прекрасной дамы. Я…

Дверь с треском захлопнулась перед моим носом. Мда, не прокатило. Ладно, эта рыжая лиса мне еще покорится. У нас впереди еще долгая счастливая семейная жизнь…

Я постучал снова. Был абсолютно уверен, что ответа не будет, но дверь неожиданно распахнулась.

На пороге стояла компаньонка как-ее-там. Старая дама казалась бы даже симпатичной, если бы не ее взгляд. Это был даже не взгляд, а квинтэссенция взглядов всех встреченных мною за жизнь противных бабок, вобравший в себя все лучшее от злобной консьержки, скандальной старухи в очереди и злобных бабок у подъезда. От такого взгляда я сразу же начал чувствовать себя наркоманом и проституткой, причем одновременно.

— Баронесса отдыхает, граф Лазарев, — проскрипела компаньонка. Проскрипеть она умудрилась безукоризненно вежливо, но меня в жизни на три буквы посылали и то приятнее.

— Я мог бы скрасить ее досуг, — предпринял я попытку достучаться-таки до невесты.

— Баронесса отдыхает, — повторила бабка, уже не столь учтиво. Очевидно, по всем правилам приличия я должен был уйти уже после первого отказа, и она очень на это рассчитывала.

Ну уж нет! Этот ходячий памятник активному долголетию вряд ли посмеет захлопнуть дверь перед моим носом, а потому буду стоять здесь хоть до второго пришествия.

— Баронесса, я приглашаю вас на романтический ужин, — промурлыкал я в глубь комнаты. — Свечи, вино, только вы и я!

В глубине комнаты что-то задвигалось, в дверях снова, оттеснив компаньонку, нарисовалась рыжая. Я победно улыбнулся, когда дверь снова с грохотом захлопнулась перед моим носом. Послышался скрежет поворачиваемого в замке ключа. Как мне показалось, очень ехидный.