Она стояла тихонько и старалась не сбивать меня с мысли. По слегка расфокусированному взгляду я понимал, что она меня чётко не видит. Но и пустым местом я уже не являлся.

— Скажи, почему я до сих пор ничего не узнал про твой дар? Даже не припомню, спрашивал или нет, — я нахмурился. Действительно не помню. Если и спрашивал, то пребывая в раздрае, и сразу же выбросив эту информацию из головы. — Какой у тебя дар?

— Магия воздуха, — тут же ответила Маша.

— Ну-да, какая она ещё у тебя может быть, — я снова задумался. — Надеюсь, в твоём училище есть специалисты соответственного профиля?

— Конечно, вот огневиков почему-то хороших нет. У курсантов магию огня преподают приходящие преподаватели, в основном из твоей Академии, — Маша отвечала быстро и чётко. Я же только усмехнулся.

— Ну, хорошо. Ждём до завтра. Если всё нормализуется, или пойдет склонность к улучшению, то мы задержимся. В противном случае, боюсь, ты не сможешь найти аргументов, чтобы здесь остаться, — наконец, озвучил я своё решение.

— Спасибо, — одними губами произнесла Маша, выдохнув с облегчением.

— Тогда, пошли, посмотрим, как ты справишься, с минимальной поддержкой с моей стороны.

Я заскочил в форт и забрал баул, проверил защиту, скорее, по привычке, и выскочил обратно. С Машей в это время осталось Фыра. Она наворачивала круги вокруг Маши, которая всё это время оставалась на месте. Самостоятельно никуда не пошла, видимо, всё-таки не слишком уверенно себя чувствовала. Закинув баул на плечо, и взяв в правую руку ружьё, я подставил ей локоть левой руки, слегка ткнув в бок.

— Держись, и считай, что у нас променад, — Маша хмыкнула и вцепилась в мою руку с видимым облегчением.

На этот раз дорога заняла гораздо больше времени, чем обычно, но это было не удивительно, учитывая тот факт, что Маша шла немного неуверенно. Она даже пару раз оступилась, хотя всё время держалась за мою руку. Но, закусив губу, шла вперёд, ни разу не попросив о дополнительной помощи.

Когда дошли до форта, она сказала.

— Я уже могу различать не только твой силуэт, руку почти всю видно. Размыто, но видно. Вот камни на дороге пока не могу разглядеть, а более светлые вещи вполне.

— Это хорошо, — я провёл её в комнату. — Но, Маш, моего решения этот факт не меняет. Если зрение полностью не восстановится, то мы уходим домой.

— Я понимаю, правда, понимаю, — она кивнула, села на кровать и прижала ноги к груди. — Я пытаюсь, постоянно пытаюсь. У меня уже голова начала болеть.

— Тебе обезболивающее дать? — спросил я заботливо, садясь на соседнюю кровать. Казарма она казарма и есть, узкие кровати рядами стоят, между ними промежуток, только чтобы тумбочка вошла.