— С вами всё в порядке? — участливо спросил я.
— Немного между лопатками свело, — ответил Павлов. — Ничего страшного, целитель быстро всё исправит. Вернёмся к нашей шкурке. Знаете, а ведь я думал, что вы шутите, когда намекали, что у вас где-то имеется шкура каменного василиска. Да ещё целая, совершенно неповреждённая. Смотрите, какой изумительный рисунок составляют чешуйки. — И он провёл кончиком пальца прямо по искрам.
— Я не шучу, когда речь идёт о таких деньгах, — серьёзно ответил я.
— Кажется, я тоже начинаю это понимать, — Павлов покачал головой. — У меня не то что с собой, у меня вообще нет таких свободных денег. Да и продавать её нужно в Москве на аукционе.
— Мне плевать, где вы её будете реализовывать. Лично я не вижу в этих переливах особой красоты. Возможно, это связано с тем, что обладатель данной шкурки меня чуть не сожрал. — Сухо ответил я. — Мне нужно, чтобы вы на причитающуюся мне сумму приобрели мобилеты. Естественно за вычетом вашей комиссии.
— Вы собираетесь открыть магазин мобилетов в Ямске? — осторожно спросил Павлов.
— Сомневаюсь, что владелец данного производства это одобрит, — я усмехнулся и встал. — Мне нужно оснастить этими очень полезными штуковинами клан. Хотя бы членов семьи и командиров егерей. То, что я хочу, вообще возможно?
— Ну, почему бы и нет? Только я не должен быть ограничен временными рамками…
— До начала сентября. Вы ограничиваетесь временными рамками до начала сентября. Если вы отказываетесь, то я найду другого посредника.
— Нет, ну зачем вы сразу угрожаете? — Павлов тоже вскочил. — Даже не сомневайтесь, ваше сиятельство, всё будет сделано в лучшем виде.
— Я на это надеюсь. Буду ждать сообщение о машине. Всего доброго, — и я направился к выходу.
Глава 7
Маша вместе с дядей уехали на следующий день. И, как бы я не старался, что бы не придумывал, нам не дали ни единого шанса побыть наедине. Постоянно рядом кто-то оказывался с совершенно неотложным делом.
Я даже хотел воспользоваться старым дедовским способом, чтобы провести ночь с невестой. То есть, я хотел пробраться в её комнату через окно. Но, как только я открыл створу, снизу раздался голос одного из егерей.
— Доброй ночи, ваше сиятельство, — я высунулся из окна чуть ли не по пояс, чтобы увидеть его. Это оказался Петька и он сидел в ближайшей беседке под светом горевшей в ней лампы и читал. Он, мать его, читал! — Что тоже душно стало, решили окошко приоткрыть? — С нескрываемой заботой в голосе спросил он.
— Угу, — проговорил я, потому что других цензурных слов мне в голову не приходило. Наконец, справившись с потоком возмущения, добавил. — Просто дышать нечем стало. Дай, думаю, проветрю комнату.