Я оглядел собравшихся в приёмной ректора парней. Всего нас было двенадцать человек, со всех факультетов Академии изящных искусств. Все мы перешли на второй курс, и всех нас отобрал Медведев для прохождения обучения в спецгруппе. Я пришёл раньше всех, просто потому что живу в трёх шагах от Академии, и успел занять единственное кресло для посетителей, стоящее в приёмной. Остальные парни вынуждены были стоять, подпирая собой стены. А ожидание действительно затягивалось. Прошло уже два часа пятнадцать минут с того времени, к которому нас всех пригласили. А если учитывать тот факт, что мы пришли заранее…

— Кто-нибудь мне объяснит, чего мы ждём? — уже не скрывая недовольства спросил у секретарши один из парней. По-моему, он был из скульпторов.

— Имейте терпение Мамбов, — подняв голову от бумаг заявила секретарша. — Когда вас вызовут, то всё расскажут. Рысев!

— Что? — я оторвался от подпиливания ногтя, который неудачно зацепил, открывая новый складной ножик, что заточить несколько карандашей.

— Ты не хочешь вернуть мне мою пилку? — ласково спросила она.

— Нет, конечно, — я повертел пилочку в руках, внимательно осматривая. — Я к ней привык, буквально сроднился с ней. Посмотрите, мы с этой пилочкой идеально подходим друг другу. Практически так же идеально, как и тот букет, который я презентовал вам сегодня в качестве компенсации. Да и, только не уверяйте меня, что всё это время обходились без данного аксессуара, столь милого сердцу любой женщины. Я ни за что не поверю. Потому что у моей жены пилок, наверное, целая коробка.

— Я очень рада за вашу жену, Рысев. Ей бесконечно повезло с таким щедрым мужем. — Она посмотрела на меня поверх очков. — Хорошо, будем считать, что компенсация засчитана.

Во время нашего диалога головы моих будущих одногруппников поворачивались то в мою сторону, то в сторону секретарше. Со стороны можно было подумать, что мы играем в теннис и перебрасываем друг другу мячик. При этом их взгляды всё чаще и чаще останавливались на злополучной пилке, становясь при этом всё более задумчивыми.

В приёмной воцарилась тишина. Каждый из нас погрузился кто в свои мысли, кто в дела.

* * *

Мы прибыли в Иркутск как всегда на поезде. На этот раз у нас с Машей было общее купе, а её горничная и мой Тихон занимали смежное. Как и отряд егерей во главе с Игнатом, откомандированных с нами в качестве охраны нашего маленького поместья.

— Я сдала свой дом, — сказала Маша, лежа у меня на груди уже в поезде.

— Кому? — спросил я, лениво наматывая на палец тёмную блестящую прядь её волос.