Я протянул руку, чтобы схватить её за шкирку, и тут раздался звук открываемой двери. Да кого там черти притащили? Или это прислуга пришла, чтобы всё-таки навести в моей комнате порядок? Но мне было пока некогда выяснять подробности. Мне нужно было разобраться с Фырой.

— Доброе утро, граф, могу я поинтересоваться, что вы такое делаете? — я резко поднял голову и чуть не взвыл, потому что треснулся макушкой о кровать. — Это у вас такие новые упражнения?

— Ага, упражнения, — процедил я сквозь зубы. — Такие вот особенные. А ну стой, гадина!

Фыра решила воспользоваться ситуацией и проскочить мимо меня. Но я в этот момент ухватил её за шкирку. Из того положения, в котором я находился, сделать это было затруднительно, всё-таки под кроватью места было не так чтобы много. Во всяком случае, развернуться я не мог, и выползал, таща за собой упирающуюся всеми четырьмя лапами рысь, извиваясь как змея.

Где-то на полпути Фыра взвыла, а затем засияла в прямом смысле этого слова. То есть её шерсть начала светиться, да ещё и приняла нежный сине-зелёный цвет. От неожиданности, я едва её не выпустил.

— Какого черта? — вопрос был риторическим. К тому же ответ лежал на поверхности. Фыра сожрала неизвестный макр и позеленела. — У меня только один вопрос, ты всегда такого странного цвета будешь?

Наконец, мне удалось вылезти из-под кровати и вытащить за собой Фыру. И как только встал на ноги, то сразу же столкнулся с дедом и бароном Соколовым лицом к лицу.

— Хм, я, конечно, знаю, что ты питаешь отвращение к пижамным штанам, — задумчиво произнёс дед. — Ну что же, хоть не голый, и то хлеб.

— Это, между прочем, моя спальня. И я надеюсь, что могу в ней делать всё, что мне заблагорассудится. — Буркнул я, не предпринимая ни малейшей попытки, чтобы одеться. Это они ко мне припёрлись ни свет, ни заря, вот теперь пускай терпят. Ханжи, демоновы. Лично мне стесняться нечему.

— Ладно, оставим вопрос твоих предпочтений твоей супруге, это ей с ними жить и мириться, — махнул рукой дед и указал на Фыру. — Почему она такого цвета? Женя, только не говори мне, что покрасил свою рысь.

— Мне что, больше заняться нечем? — в его взгляде я прочитал ответ, что дед считает, что я на такое способен. — Ну охренеть. Вот это мнение обо мне сложилось, — и я направился к шкафу, чтобы достать из него какую-нибудь одежду. Которой, надо сказать, оставалось всё меньше и меньше.

— Так что произошло с Фырочкой? — дед протянул руку и потрепал несчастную кошечку за ушко, потому что эта дрянь перестала сверкать, и стала просто сине-зелёной. При этом она прижалась к ноге деда, словно искала у него защиту от хозяйского произвола.